Слышимость была вполне приличная. Казалось, что абонент находится в соседней комнате.
— Кем вы являетесь Бабич Орысе Романовне? — спросил Турецкий, после того, как сообщил, что звонит из частного сыскного агентства «Глория» из Москвы.
— А что с ней? — взволнованно спросил юношеский голос.
— К сожалению, она мертва.
Повисла пауза. В трубке молчали, слышалось только учащенное дыхание парня.
— Я ее одноклассник, — наконец сказал он. — Мы собирались пожениться, когда накопим на свадьбу. Она уехала в Москву, мне сказали, чтоб заработать отцу на лекарства и нам — на свадьбу. Я даже не знал сначала, что она тоже поехала на заработки. Она ничего мне об этом не писала. Я все ждал письма, надеялся, что напишет, но она молчала. А я не мог уехать раньше. А когда приехал, родители говорят: от нее так ничего и нет. Вот я и подал в розыск.
— Почему родители сами не подали в розыск? Ведь уже столько времени прошло.
— От нее пришли деньги, они и не волновались. Правда, удивлялись, что она ничего не написала.
— И родители не беспокоились, что от нее не было писем?
— Но она же дала о себе знать — деньги выслала, — извиняющимся тоном залепетал Олег.
— Переводом или как?
— Через банк «Вестерн Юнион».
— А кто же сообщал родителям, что нужно получить перевод?
— Какой-то мужчина раз позвонил, назвался, сотрудником банка в Москве. Так что ни на какие вопросы об Орысе не ответил, сказал, что это к его работе не относится, он не в курсе. А что мне теперь делать? Наверное, надо за ней приехать?
— Наверное, надо, — зло ответил Турецкий, хотя и понимал, что парень здесь ни при чем. Сам только что приехал в родной город. Но родители! Как им спалось, если от дочери не было весточки? Неужели им было достаточно того, что дочь прислала деньги? Неужели родительское сердце им ничего не подсказало?
— Уроды! Вот уроды! — выругался он, отключив телефон. — Что ж за люди такие равнодушные?
— Черт знает что, — сокрушенно покачал головой Плетнев. — Бывают же такие семьи, где все равнодушны друг к другу.
— Кроме этой Орыси, которая не только на свадьбу копила, а еще и на лечение отца. Слушай, Антон, а ты смотри, как хитро придумано: девчонка, скорее всего, попала в сексуальное рабство, а чтобы родители не подавали в розыск, деньги от ее имени хозяева послали…
Агеев постоял на тротуаре возле клуба «Ариведерчи» и прикинул, что места для парковки машин не так много. Наверное, часть машин хозяева оставляют в ближайших переулках. Интересно, а там есть камера слежения? Хотя логичнее предположить, что Настя вышла подышать свежим воздухом и далеко от клуба не отходила.
Сыщик почувствовал чей-то взгляд и повернул голову. Так и есть — через стеклянную дверь за ним наблюдает охранник, но выходить на улицу не торопится. Наверное, размышляет, что разнюхивает этот человек, который явно не их клиент, поскольку относится к другой возрастной группе? Ему бы в клуб на танцы для тех, кому за сорок. Агеев усмехнулся своим мыслям и поднял голову в поисках камеры наблюдения. Отлично, вон она — изящная и довольно неприметная. А это уже вселяет надежду. И тут охранник, который внимательно наблюдал за Агеевым, решил, что пришла пора выяснить, какой интерес у весьма немолодого мужчины к их заведению.
— Вас что-то интересует? — Голос у него был обычный, не злобный, но тон напористый. Дескать, валил бы отсюда, дядя, коль от тебя никакого толка.
Филипп решил, прежде чем говорить с администратором, кое-что выяснить у доблестного стража сего веселого заведения.
— Меня интересует девушка, весьма привлекательная, я даже сказал бы, красавица, которая была у вас в клубе восемнадцатого августа.
Он показал фотографию и охранник согласился с ним.
— Красивая девушка. Точно, была здесь. Я сам на нее засмотрелся. Она вышла где-то около двенадцати ночи. Я еще подумал — такая красавица, а одна. Но тут же следом вышел парень и подошел к ней. Я заметил, что она ему была не слишком рада. Довольно резко велела ему идти туда, откуда пришел.
— А дальше что было? — стал в охотничью стойку Агеев.
— Но тут одна девица стала буянить, пришлось ее утихомиривать, так что мне не до красавицы было. Хотя на ту девушку я бы смотрел с большим удовольствием. А эта нализалась, в драку полезла, пришлось оттаскивать от ее соперницы. Но она так разбушевалась, что мой напарник вызвал милицию. Я потому и время запомнил — все одновременно происходило: и красотка нарисовалась, и хулиганка начала за волосы таскать свою подругу, то есть соперницу. Милиция приехала, протокол составляли, время нужно было указать.