— К делам сопредельного государства у меня никаких претензий, — дружелюбно улыбнулся Демидов. — Давайте сначала познакомимся. Уверяю вас, я к вам пришел не с мечом.
Марчук немного смягчилась и первая протянула руку.
— Ольга Алексеевна. И зачем вы к нам пожаловали? Думаю, не за стоматологической помощью? Иначе представились бы иначе.
— С зубами у меня, слава богу, все в порядке, — заверил ее Демидов. — Я пришел по частному делу. Хочу у вас получить информацию о взаимоотношениях вашего сына Олега Марчука, без пяти минут дипломата, с его бывшей невестой Орысей Бабич.
— Вы меня удивили, — немного растерялась Ольга Алексеевна. Наверное, на нее произвела впечатление информированность московского сыщика о роде деятельности ее сына И какое-то смутное беспокойство появилось в ее глазах.
— Ничего плохого я не хочу сказать о вашем сыне, — успокоил ее Володя. — Никакого компромата у нас на него нет. Наоборот, слышал о нем только хорошее. Что он умный, порядочный, целеустремленный человек и, вероятно, многого достигнет.
Ольга Алексеевна с интересом слушала сыщика, не скрывая удовольствия.
— А что, собственно, вы хотите знать об их отношениях? Наверное, кое-что вы уже о них знаете?
— Знаю, что они собирались осенью жениться. Но невеста внезапно переменила свое решение и уехала в Москву.
— Она поступила очень глупо, — резко ответила Марчук. — Потому что если бы была умнее, не вернулась бы в цинковом гробу.
— Это ее несчастье, и несчастье всей ее семьи. Не будем судить ее строго, Ольга Алексеевна. Да, она нарушила ваши планы. Но вы ведь знаете, что она это сделала не со зла. А чтобы помочь больному отцу.
— А вы знаете, что ему уже ничего не поможет? Он уже не встанет. И с этим нужно было смириться. Но люди не хотят реально воспринимать ситуацию. Какой-то львовский врач подал им надежду, они и уцепились за нее. Хотя я им говорила, что лечение очень дорогое и абсолютно бесперспективное.
— Но вы же стоматолог.
— Какая разница? Я — врач. И читаю медицинскую литературу не только по стоматологии. А тут специально в Интернете прочитала о новых тенденциях в лечении этой болезни. Мне тоже не безразлично, что ждет самого Романа и какова вероятность генетической передачи болезни. Я хочу, чтобы у меня были здоровые внуки.
— И что же вы узнали? — недобро сузил глаза Демидов. Позиция Марчук ему была понятна, но отвратительна.
— На наследственности не сказывается. Но положение безнадежное. Я об этом не стала говорить Анне. Ей и так тяжело приходится. А вот Орысе сказала. Чтобы не рвала жилы.
— Довольно грубо звучит, — заметил Демидов.
— Зато убедительно. И что она мне сказала? Знаете? Что от таких, как я, нечего ждать милосердия. Я стольким людям облегчила боль! Четверть города не стесняются своих улыбок. Половина города могут нормально жевать. И я еще немилосердна?! В общем, она сказала, что сделает все, чтобы потом не жалеть о том, что упустила возможность помочь отцу. И уехала. Хотя я ее предупреждала: нельзя доверяться объявлениям, развешанным на столбах. Тем более на базаре.
— Она вам об этом сказала?
— Да, тогда приехал на два дня Олежек. Она прибежала, впопыхах сообщила, что нанимается на работу. И если Олег хочет, пусть ее дожидается. А она должна выполнить дочерний долг — заработать на лечение отца. А потом готова с Олегом куда угодно. Но поставила еще условие: будет учится.
Это ладно, пускай. Я бы только приветствовала ее тягу к знаниям. Но согласитесь, ее поступок ненормальный. Кто станет ждать девушку после того, как ее поимеют сотни мужчин?
— Почему вы так решили? У вас были основания думать о ней плохо? Она себя предосудительно вела? — Демидов старался держать себя в руках, но металлические нотки звучали в ею вопросах.
— Вы меня не прессуйте. Я уже пуганая. Но на вопросы отвечу. Девочка хорошая, ни в чем таком не замечена. Олегу была верна. Думаете, почему мы на ней остановили свой выбор?
Видимо, Олег ничего без материнского согласия не решал. Даже выбор невесты проходил под ее неусыпным контролем.
— А что же вы говорите о сотне мужчин? Согласитесь, звучит оскорбительно.
— Просто я тоже не вчера родилась. И знаю цену этим объявлениям. До меня доходили слухи о найме на работу молодых девушек на должности горничных, поваров, сиделок, нянь, и в результате все они оказывались в борделях, в сексуальном рабстве.
— Вы ей сказали об этом?
— Конечно! Но Орыся и слушать не хотела. Она была уверена, что все делает правильно. Забежала к нам уже после того, как заключила контракт, — с торжествующей улыбкой. Дескать, вы ошиблись со своим хваленым жизненным опытом, я оказалась права, все законно.