— Дашенька, вы сегодня чудесно выглядите, — произнёс он бархатистым тоном, который слишком сильно контрастировал с его обычной манерой общения.
В то же мгновение синие глаза мужчины трансформировались, став ярко-голубыми, настолько светлыми и пронзительными, что казались неестественными на фоне белков .
Дашу пробрал неприятный холодок, поднимающийся от кончиков пальцев к затылку. Она почувствовала, как воздух в комнате сгустился, став тяжёлым и вязким. Девушка не могла произнести ни слова, словно её горло сжала невидимая рука. Она несколько раз моргнула, как будто что-то мешало в глазах — песчинка или ресница. Через секунду взгляд руководителя стал прежним — обычным, человеческим, — но ощущение неправильности уже поселилось под кожей Дарьи.
— Спасибо, — тихо произнесла она, удивляясь, как хрипло звучит её собственный голос.
В последнее время такие странные галлюцинации преследовали девушку довольно часто. Марлен с её проницательными зелёными глазами, зам, а теперь и сам Василий Фёдорович — у всех неестественным образом светились глаза. Если это продолжится, ей, возможно, придётся вновь обратиться к психиатру. Мысль об этом вызывала тревогу — было всякое, но настолько сильно она никогда раньше не сомневалась в собственном рассудке.
"Пожалуй, стоит взять небольшой отпуск и отдохнуть от всего этого", — заключила она про себя, стараясь унять нервную дрожь в пальцах.
— Не скромничайте, — директор подался вперёд, и его одеколон — терпкий, с нотами сандала и чего-то хищного — окутал Дарью плотным облаком. — Я бы хотел с вами поговорить об одном крайне важном для меня деле. О Марлен, — говоря это, директор с удивительной грацией для такого крупного мужчины встал из-за своего массивного кресла и сел напротив Дарьи, передвинув свободный стул достаточно близко, нарушая её личное пространство. Его колено почти соприкасалось с её, и она едва сдержалась, чтобы не отодвинуться.
— Я не совсем понимаю, — Дарья почувствовала дискомфорт и волну дрожи, прокатившуюся по всему телу. Будто что-то первобытное внутри неё кричало, что нужно бежать, спасаться от невидимой опасности. Но ведь директор не сделал ничего плохого, не угрожал и не запугивал. Более того, он был с ней крайне вежлив, даже галантен. Что не так? Почему внутри неё всё переворачивается, словно перед приближающейся бурей?
— Что происходит? — она прошептала это вслух, не осознавая, что произносит свои мысли.
— Не понимаю, о чём вы, — всё так же спокойно произнёс он, но в его глазах на долю секунды мелькнуло что-то хищное, жадное.
Она дотронулась до своих губ. Странное ощущение — ей показалось, что их кто-то касается, хотя в кабинете кроме них никого не было. Внезапно она почувствовала, как кто-то невидимый и бесплотный облизывает её пальцы, которые находились возле её губ. По коже пробежали мурашки, а в животе образовался ледяной ком. Но это не мог быть директор. Он сидел прямо напротив неё, не двигаясь с места, и лишь загадочно улыбался, словно наслаждался её замешательством.
— Что вы делаете? — едва слышно прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает паника. Эти пугающие ощущения были ей не новы, но от этого не становилось менее страшно. Реальность вокруг словно искажалась, плавилась, как воск на огне.
Директор лишь усмехнулся, продолжая молча смотреть на неё. В голове у Даши, минуя уши, раздался его голос, звонкий и ясный, словно он говорил прямо внутри её сознания: "Скажи Марлен, что я лучший вариант для неё. Она должна думать обо мне постоянно".
— О вас думать постоянно, — повторила девушка его слова, словно зомбированная. Она не могла контролировать то, что произносят её губы, будто кто-то другой перехватил управление её телом. Холодный пот выступил на висках, дыхание стало прерывистым.
"Я красив".
— Вы красивы... — её голос звучал безжизненно, как у механической куклы.
"Я интересен".
— Вы интересны... — она пыталась сопротивляться, но слова сами срывались с губ.
"Я тот, кто сможет сделать её счастливой".
— Вы тот... тот, кто... — внезапно что-то щёлкнуло в её сознании, словно порвалась невидимая струна, и она смогла вырваться из-под влияния этого гипнотического голоса. — Что вы делаете со мной? — выпалила она, схватившись за подлокотники кресла так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Она не понимала, что происходит. Директор сидел и молчал, его лицо было маской вежливой заинтересованности, но глаза... глаза выдавали его. Даже если у неё слуховые галлюцинации, странно было сидеть и молча улыбаться, когда подчинённая рядом несёт полный бред. От всей этой ситуации веяло чем-то неправильным.