Она обхватила себя руками, как от озноба.
— Его глаза ярко заблестели. Знаешь, словно светились изнутри этим неестественным светом. И вдруг, без какого-либо перехода, я оказалась раздетой на его столе, а он — на мне, хотя секунду назад мы оба сидели на стульях. — Её голос дрогнул. — Я словно перестала дышать. Тело не слушалось, мысли путались. Возможно, меня чем-то накачали. А может, это всё почудилось. Я запуталась и не понимаю, где реальность, а где мои фантазии. Мне страшно, Марлен. Так страшно, что я боюсь закрывать глаза.
Её глаза наполнились слезами, руки слегка дрожали.
— Даш, главное сейчас — успокоиться, — Марлен осторожно коснулась её плеча. В её голосе звучала неподдельная забота. — Думаю, всё будет хорошо. Мы разберёмся в этом вместе.
— Нет! — воскликнула Дарья с неожиданной силой. — Ты не понимаешь! Я не понимаю, где реальность. Дарен сказал, что на мне какое-то заклятие. — Она выпалила эти слова, словно боялась передумать. — И знаешь, я верю в это. Мне хочется в это верить, иначе... иначе мне придётся признать, что я схожу с ума окончательно.
— Дарен? — лицо Марлен внезапно исказилось. Дарья никогда не видела её такой. Удивление, недоумение и какое-то необъяснимое, почти хищное напряжение смешались воедино на её обычно мягком лице. Глаза Марлен неестественно расширились, а зрачки, казалось, стали тоньше.
— Ну... — Дарья растерянно замялась, заметив странную реакцию подруги. — Я не хотела говорить об этом, потому что на фоне всего остального бреда это будет уже полным апогеем сумасшествия.
— Нет уж, расскажи, — Марлен подалась вперёд, в её голосе появились металлические нотки. — Мне очень интересно узнать, кто такой Дарен. Имя довольно необычное для этой местности, — проговорила она сквозь зубы, и её обычно мягкие черты на мгновение заострились. Дарья не понимала, почему её подруга так разозлилась, и это пугало её даже больше собственных видений.
— Скорее всего, он просто плод моего воображения или подсознания, — поспешно сказала Дарья, инстинктивно отодвигаясь. — Я не знаю. Но уже не первый раз я вижу его во снах. И это не просто какой-то бессвязный сон или фрагмент. Такое чувство, что я куда-то попадаю, в какое-то другое место, где находится этот мужчина.
Она прикрыла глаза, словно пытаясь вспомнить детали.
— Я не знаю, как он выглядит, потому что его скрывает туман и темнота. Я вижу только его силуэт — высокий, широкоплечий. — Её голос стал тише. — Знаю только, что у него яркие зелёные глаза со зрачками, как у змеи... они словно светятся в темноте. И голос — глубокий.
Даша внезапно осознала, насколько в какой-то абсурдный бред превращается её рассказ. Она провела дрожащей рукой по лицу.
— Марлен, мне нужна помощь. Реальная помощь. Мне нужно снова лечь в клинику. Так не бывает. Люди не посещают другие измерения во сне и не разговаривают с глазастыми незнакомцами.
— Что он тебе сказал насчёт заклятья? — Марлен проигнорировала последнюю часть фразы, сказанной Дарьей, продолжая сверлить её пристальным взглядом.
Дарья недоумённо моргнула, растерянная этим странным напором.
— Что его на меня наложили самым отвратительным образом. — Она нервно облизнула губы. — Что это какая-то мерзкая магия. Думаю, этот... этот способ связан с тем, что я оказалась на столе у директора... — Она запнулась, опустив глаза. — Если это вообще произошло на самом деле.
— То есть то, что тебя изнасиловали, — это способ наложения заклятия? — Марлен подалась ещё ближе, её голос стал тише и жёстче. —Что он хотел от тебя получить? Для чего всё это было нужно?
— Марлен, прошу, хватит, — Дарья вскочила с дивана, её лицо исказилось от боли и страха. — Меня пугает то, насколько серьёзно ты задаёшь эти вопросы. Словно ты... словно ты веришь в эту чушь! Прошу, остановись, — девушка повернулась спиной к Марлен, обхватив плечи руками, словно пытаясь защитить себя.
— Но я тебе верю, — спокойно ответила Марлен, и что-то в её голосе заставило Дарью медленно обернуться. Выражение лица Марлен несколько смягчилось, но в глазах всё ещё читалось странное, почти хищное напряжение.
— Я себе не верю, — тихо произнесла Дарья, встречаясь взглядом с подругой.
Наступила тяжёлая пауза. В тишине отчётливо слышалось тиканье настенных часов и приглушённый шум проезжающих за окном машин. Дарья хотела разрыдаться — внутри всё переворачивалось от эмоциональной боли и растерянности. Но внезапно она вспомнила то, что говорил ей директор перед тем, как всё потемнело.