— Допускаю такую возможность, — ответил он после короткой паузы, и ей показалось, что в его голосе промелькнуло что-то похожее на удивление.
— Дарен, почему я не могу тебя разглядеть? — спросила она, чуть наклонив голову. — Я вижу лишь твой силуэт, словно тебя окутывает какая-то тень.
— Думаю, потому что это сон, — ответил он с философским спокойствием. — Я вижу тебя примерно так же. Размытый образ, как отражение в тёмной воде.
— Честно говоря, мне бы хотелось узнать о тебе больше, раз уж мы тут иногда... эм... зависаем, — Дарья не могла остановить свою череду вопросов и игривый тон. Она словно отпустила все свои невзгоды, и ей стало легко и свободно
— Тебе незачем обо мне знать, как и мне о тебе, — всё так же сухо ответил он, но в его голосе уже не было прежней резкости.
— Мне двадцать пять, и кажется, я схожу с ума, — неожиданно для себя призналась она, улыбнувшись сквозь слёзы, которые внезапно хлынули из её глаз. В этом признании было что-то освобождающее. — Я больше не понимаю, что реально, а что нет.
Она молча смотрела в темноту, слегка всхлипывая, не пытаясь скрыть своей уязвимости. В конце концов, это был всего лишь сон. Её сон. Место, где она могла позволить себе быть слабой.
Неожиданно она ощутила прикосновение к своему плечу — тёплую тяжесть руки, которая дружески похлопала её. Это прикосновение было настолько реальным, что у неё перехватило дыхание. Она подошла чуть ближе к силуэту Дарена и, повинуясь внезапному порыву, обняла его, уткнувшись лицом в его плечо. Запах — древесный, с нотками чего-то терпкого и незнакомого — окутал её, и она заплакала ещё сильнее, не скрываясь. Её вновь охватило чувство необъяснимого спокойствия и безопасности, будто она наконец вернулась домой после долгого отсутствия. И она позволила себе просто поплакать, позволила всем накопившимся эмоциям найти выход.
***
Дарен открыл глаза. Его глаза были настолько яркими, что в полумраке могли послужить маленькими фонариками — изумрудно-зелёные, с вертикальными, как у кошки или змеи, зрачками, которые сейчас сузились до тонких линий. Это глаза, которые он ненавидел больше всего на свете, как и свои закруглённые кверху объёмные рога, растущие из темени.
Чёрные длинные волосы, гладкие и блестящие, как вороново крыло, обрамляли рога, но не могли их полностью скрыть. Он пригладил их нервным жестом. Длинные пальцы с острыми когтями цвета полированного обсидиана ещё больше придавали его рукам зловещий, нечеловеческий вид.
Он дотронулся до висков пальцами, ощущая пульсирующую боль, затем скользнул ими по голове, коснувшись основания рогов.
"Снова эта странная девушка в моём сне," — подумал он, откидываясь на подушки. Но на этот раз было что-то иное. Её прикосновение. Её слёзы. Он был абсолютно уверен, что эта незнакомка существует на самом деле. Не просто видение, не иллюзия разума, а реальное существо из плоти и крови.
Дарен медленно поднялся с постели и подошёл к окну.
Он слышал от отца рассказы о Пространстве душ — загадочном месте между мирами, где обитают существа после смерти до перерождения. Месте, где время течёт иначе, а законы реальности размыты и изменчивы. Он не сомневался, что каким-то образом оказался именно там во время этих странных "снов", но ни он, ни девушка не были мертвы.
Он видел её душу — мерцающую, яркую, с отголосками боли и надежды — и ясно понимал, что она принадлежит живому человеку. Возможно, человеку из другого мира, но определённо живому. В ней не было прозрачной лёгкости душ умерших или тягучей вязкости духов, застрявших между мирами.
"Она не боится меня," — глубоко вздохнул мужчина.
Дарен провёл когтистой рукой по волосам, ощущая под пальцами твёрдую поверхность рогов. Он не любил иметь дело с женщинами. За последние несколько лет по древнему обычаю ему часто посылали невест — прекрасных, знатных, с безупречными манерами и родословными. Но каждая видела в нем только чудовище.
Лишь одна не боялась его и смотрела прямо в глаза с вызовом и интересом. Вайрин... Даже спустя столько лет её имя отдавалось болью где-то под рёбрами. Он был очарован тем открытым взглядом, который ловил на себе, когда она проходила по залам его замка. Но всё это закончилось ножом в сердце — в самом прямом смысле.
В тех синих глазах не было страха или омерзения — там были ненависть и холодный расчёт, которые он, ослеплённый своим одиночеством, принял за взаимность и искренность. Но если бы дракона было так просто убить, они бы не были самыми могущественными существами в этом и многих других мирах.