— Моя дорогая Стефания, — произнес он голосом, полным фальшивой заботы, — главное, будь цела и невредима. Благослови тебя Господь.
Эти слова, подобно острым кинжалам, вонзились в сердце девушки. Стефания села в карету, чувствуя, как каждый мускул в её теле напрягается от страха и отчаяния. Дверца захлопнулась с глухим стуком. Стефания осталась наедине со своими мрачными мыслями и неотвратимой судьбой.
***
Стефания смутно помнила дорогу. Многочасовая поездка пронеслась словно единый миг, время растворилось в тумане её тревожных мыслей, потеряв всякий смысл и вес.
Чем ближе карета подъезжала к замку дракона, тем скуднее и мрачнее становился окружающий пейзаж. Трава под колесами кареты хрустела, точно россыпь высохших костей. Казалось, сама природа шепотом предупреждала: владения дракона — место, где жизнь отступает перед лицом вечной тьмы.
Замок демона возвышался величественно и пугающе. Расположенный на вершине холма, он словно вырастал прямо из серых скал — неприступный и древний. Башни, похожие на когтистые лапы, тянулись к небу, прокалывая низкие облака и отбрасывая на землю длинные, изломанные тени.
Карета остановилась с протяжным скрипом, от которого душа девушки рухнула вниз, подобно камню, брошенному в бездонный колодец. Дыхание замерло в груди, и Стефания услышала лишь бешеный стук собственного сердца, эхом отдающийся в ушах, словно барабанный бой перед казнью.
Гробовую тишину нарушил дворецкий драконьего замка. Он аккуратно отворил дверцу кареты, и звук несмазанных петель показался Стефании оглушительным в окружающей мертвенной тишине. Дворецкий вежливо поприветствовал новую госпожу голосом, лишенным каких-либо интонаций:
— Надеюсь, поездка была комфортной, — произнес он, склонившись в безупречном поклоне.
Это был довольно привлекательный мужчина лет сорока, с аккуратной короткой бородой и частично поседевшими волосами, заплетенными в тонкую косу. Его неестественно светлые голубые глаза выделялись на фоне смуглой кожи. Подтянутый и хорошо сложенный, он двигался с механической точностью, словно каждый жест был отрепетирован тысячи раз.
От дворецкого веяло таким пронизывающим холодом и безразличием, что Стефания невольно содрогнулась. Она не ожидала радушного приёма, но эта абсолютная бесчувственность казалась противоестественной, как если бы перед ней стоял и не человек вовсе, а бездушная статуя.
В громадном, но скромно убранном коридоре замка, согласно этикету при встрече почетного гостя, в два ряда выстроилась вся прислуга. Их оказалось немного, всего около двадцати человек. Они застыли неподвижно, напоминая восковые фигуры в мрачном музее.
Слуг владений дракона невозможно было принять за обычную прислугу. Затаенный страх и отпечаток безумия в глазах отличали этих несчастных от всех людей, каких Стефании доводилось встречать. Их взгляды одновременно пусты и переполнены невыразимым ужасом — странное, противоречивое сочетание, от которого по коже бежали мурашки. Прежде до Стефании доносились слухи об обитателях драконьего замка, но реальность оказалась куда страшнее.
Все, кому доводилось служить здесь и кому посчастливилось вернуться в мир людей, до конца своих дней страдали от мучительной бессонницы и непреодолимой тревоги. Большинство из них искали забвения в вине и заканчивали свои дни в сумасшедших домах, преследуемые кошмарами наяву. Эта мысль заставила Стефанию задуматься о своей собственной судьбе, и ледяной ужас просочился в её душу, замораживая последние крупицы надежды.
Стефания физически ощутила на себе множество взглядов, столь отличных от тех, что провожали её у храма. Там были восхищение и зависть, здесь — лишь бездонная пустота и отчаяние. Она чувствовала себя так, словно оказалась в древнем склепе, полном живых мертвецов, чьи души давно покинули тела, оставив лишь пустые оболочки. Каждый её шаг по холодному каменному полу отдавался гулким эхом, будто замок сам сообщал о прибытии очередной жертвы.
Девушка пыталась сохранять спокойствие, размышляя о неизбежной смерти. Мысли о побеге, непрошеные и настойчивые, возникали в её голове, но тут же разбивались о скалы горькой реальности.
Куда бежать? В замок отца, где ей грозит позорная казнь за нарушение королевского обета? В дикие горы, на встречу голодным зверям и неминуемой гибели от холода и голода? От безысходности к горлу подступил горький ком. Её единственная надежда теперь — что дракон проявит милосердие и убьёт её быстро, без мучений.
Глубокий вдох. Медленный выдох.