Но в действительности, горько осознавала Стефания, принцессы никогда не были добровольцами. Они становились всего лишь пешками в жестокой политической игре, затеянной правителями, которые стремились лишь к укреплению своего могущества, не задумываясь о жизнях своих дочерей.
Каменные стены замка, казалось, шептали истории всех тех несчастных, что шли этим путем до неё.
— Вам необходимо снять всю свою одежду и переодеться в то, что подготовили для вас, — прервал течение её мыслей дворецкий. Его голос, лишенный малейших интонаций, отразился от каменных стен холодным эхом. — Когда будете готовы, постучите в дверь.
— Простите, — едва слышно произнесла девушка. Её голос дрожал. — После этого мы пойдём к... к д-дра...
Она попыталась выговорить "к дракону", но внезапно её охватил парализующий страх, словно само имя чудовища обладало силой, способной причинить боль. Язык будто онемел, а сердце забилось с такой яростью, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку.
— Да. Я отведу вас в покои моего хозяина, — ответил дворецкий, его лицо оставалось таким же бесстрастным, точно вырезанным из камня.
— Хорошо. Но мне нужна прислуга, чтобы переодеться, — Стефания почувствовала, как краска стыда заливает её щеки, а голос предательски срывается. — Я сама не смогу справиться с корсетом и завязками...
— Нет, — отрезал дворецкий с безжалостной прямотой. — Вам могу помочь я, либо вы сделаете это сами.
В его голосе не было ни капли сочувствия — лишь холодная констатация факта, будто речь шла о самой обыденной вещи в мире.
— Тогда я сама, — прошептала девушка, чувствуя, как её захлестывает волна отчаяния и беспомощности.
Когда дворецкий вышел, Стефания в изнеможении прислонилась к стене. Снять с себя церемониальное платье казалось непосильной задачей. Многочисленные юбки, тугой корсет, затейливые застежки и потайные крючки — все это обычно требовало усилий нескольких служанок. Её пальцы дрожали, когда она пыталась расстегнуть бесчисленные пуговицы, каждое движение давалось с трудом.
После долгой борьбы с непокорными завязками и крючками Стефания наконец освободилась от тяжелого платья. Просьба управляющего показалась ей странной, но на комоде действительно лежал приготовленный для неё наряд. Это была довольно скромная одежда, хотя и из качественного материала — простое светлое платье без излишеств и украшений, словно саван для покойницы. Эта мысль вызвала у девушки нервную дрожь.
Одевшись, Стефания застыла перед дверью, не в силах заставить себя позвать дворецкого. Время, казалось, остановилось, каждый удар сердца отдавался в висках набатом. Её снова обуял леденящий ужас, волной прокатившийся от затылка до кончиков пальцев. Но оттягивать неизбежное было бессмысленно — каждая секунда промедления лишь усиливала мучительное ожидание. Собрав последние крохи мужества, девушка сделала глубокий вдох и, преодолевая внутреннее сопротивление, подняла руку и тихо постучала.
Дверь открылась почти мгновенно, словно дворецкий все это время стоял за ней, ожидая сигнала. Его лицо оставалось непроницаемым, когда он жестом пригласил Стефанию следовать за ним.
Башня дракона оказалась самым мрачным местом, какое ей доводилось видеть. По словам дворецкого, сюда не ступала нога прислуги уже много десятилетий. Узкая винтовая лестница вела всё выше и выше, каждый пролет, казалось, переносил их в иное измерение, всё более отдаленное от привычного мира. Темнота, густая как полночные чернила, обволакивала всё вокруг, поглощая слабый свет факела, который нес дворецкий. Пыль и паутина, накопившиеся за века, покрывали каждую поверхность серебристо-серым покрывалом.
Затхлый воздух, тяжелый и удушливый, наполнял лёгкие Стефании. С каждым шагом вверх дышать становилось всё труднее, каждый вдох давался с мучительным усилием, словно невидимая рука медленно сжимала её горло. Но девушка понимала — осталось совсем немного до конца этого кошмарного пути. Эта мысль одновременно пугала и странным образом успокаивала, обещая завершение страданий, пусть даже ценой жизни.
Стефания покорно следовала за управляющим, не решаясь нарушить гнетущую тишину вопросами. Её шаги, тихие и неуверенные, эхом отдавались в пустых коридорах башни. Наконец, её провожатый остановился перед огромной чёрной дверью. Массивная, выше человеческого роста, украшенная затейливой резьбой с изображением драконов и языков пламени. Стефания почувствовала, как по спине пробежал холодок мистического ужаса, когда дверь распахнулась с тяжелым скрипом, напоминающим стон умирающего.