Марлен рассмеялась звонким серебристым смехом, отбрасывая с лица непослушную прядь рыжих волос.
— Суккуб и дракон? Три месяца назад я отрезала голову твоему другу и готова была сделать с тобой то же самое. У нас лишь сделка, Максим, — произнесла она, но в её голосе не было той твёрдости, на которую она рассчитывала.
— Я готов продлить контракт настолько, насколько это возможно, — с жаром произнес он, бережно сжимая её хрупкие плечи своими сильными пальцами, словно боясь, что она может исчезнуть.
— Судя по тому, как ты выглядишь, моя помощь тебе уже не нужна. Думаю, время пришло. Я благодарна за всё, что ты для меня сделал, но... — она запнулась, не находя нужных слов.
— Тс-с-с, — Максим мягко приложил палец к её губам, обрывая на полуслове. Его глаза потемнели, как грозовые тучи. — Все разговоры после завтрака. Я приготовил тебе твои любимые блинчики с черничным вареньем.
***
Фаина действовала с особой осторожностью, словно имела дело с драгоценным фарфором, боясь причинить лишнюю боль. Её тонкие пальцы порхали над телом Даши, аккуратно разматывая слой за слоем плотную ткань бинтов, пропитанных целебными травами. Запах хвои и каких-то незнакомых Даше растений наполнял комнату. Девушка затаила дыхание, чувствуя, как с каждым освобожденным участком кожи к ней возвращается ощущение собственного тела.
Наконец, последний отрез бинта упал на пол, и Даша смогла увидеть свое отражение в высоком зеркале в резной деревянной раме. Её взору предстала картина, напоминающая полотно импрессиониста — нежная кожа, украшенная причудливыми узорами из бордово-фиолетовых оттенков. Словно экзотические цветы, распустившиеся на полотняном холсте. Синяки на рёбрах и бедре выглядели особенно впечатляюще, переливаясь всеми оттенками заката.
К счастью, это было лишь временное явление. Внимательно изучив свое тело, Даша с облегчением осознала, что серьезных травм ей удалось избежать — ни сломанных костей, ни глубоких порезов. Глубокий вздох сорвался с ее губ, унося с собой тревогу и напряжение последних дней.
— Как давно ты здесь работаешь, Фаина? — поинтересовалась Даша, желая немного отвлечься от мрачных мыслей. Вопрос прозвучал неожиданно громко в тиши не комнаты.
— Около четырех месяцев, госпожа, — последовал тихий ответ служанки. Ее голос звучал мягко и учтиво, с едва уловимыми нотками почтительности и местным акцентом, который Даша не могла точно определить.
Даша украдкой бросила взгляд на девушку, пытаясь рассмотреть её получше. Глухой чепчик надежно скрывал цвет волос, но, судя по осеннему цветотипу лица и рыжеватому оттенку тонких бровей, нетрудно было догадаться, что под белой тканью прячется копна непослушных медных кудрей. Яркие голубые глаза смотрели спокойно и приветливо, а пухлые губы были сложены в мягкую полуулыбку, обнажающую ровные белые зубы. Даша обратила внимание на руки служанки — нежные, ухоженные, несмотря на явно непростую работу в замке, с тонкими запястьями и изящными пальцами, на одном из которых виднелось простое серебряное колечко. Фаина была невысокого роста и производила впечатление кроткой, покладистой натуры, но в глубине её глаз Даша заметила искры интеллекта и любопытства.
— И как ты попала в этот замок? — продолжила расспросы Даша, движимая неподдельным любопытством и желанием узнать больше о месте, в котором оказалась.
— Не думаю, что вас интересует история скромной служанки, — уклончиво ответила Фаина, опустив глаза и слегка поведя плечами. Её пальцы начали нервно разглаживать складки на переднике.
— Мне все-таки интересно, — настаивала Даша, стараясь поймать ускользающий взгляд собеседницы. Что-то в поведении девушки подсказывало, что за маской спокойствия скрывается непростая история.
— Меня продал отец, — сухо обронила девушка. В её глазах на мгновение промелькнула горечь, подобно молнии в грозовом небе, но тут же угасла, сменившись привычной покорностью судьбе. Её руки на секунду замерли, а затем продолжили методичную работу по раскладыванию чистых повязок.
Даше стало неловко за то, что она невольно затронула болезненную тему. Она представила себе, каково это — быть товаром в сделке.
— Прости за этот вопрос, — искренне извинилась она, дотронувшись до руки Фаины легким, дружеским жестом. — И ты здесь счастлива?
— Мне больше некуда идти, — пожала плечами Фаина, старательно отводя взгляд. — Меня никто не обижает. Дворецкий очень учтив и справедлив. А хозяин... — она замялась, опустив взгляд и нервно теребя краешек передника. Даже в полутьме комнаты было заметно, как бледное лицо служанки стало ещё белее.