Ей так и не удалось встретиться с Дареном, и это огорчало её все сильнее с каждым прошедшим днём. Каждый раз, когда она спрашивала о нём, дворецкий находил новые, всё более изощрённые оправдания, почему хозяин замка отсутствует или не может принять её. Его слова звучали как хорошо отрепетированные реплики в пьесе, сюжет которой Даша не понимала, но в которой почему-то вынуждена была участвовать. Это начинало по-настоящему злить её. Впрочем, она не могла обижаться ни на Хеннинга с его вечно невозмутимым лицом, ни на добродушную Фаину или других слуг, суетливо исчезающих, стоило ей заговорить о хозяине. Она могла сетовать только на Дарена, который, казалось, намеренно избегал встречи с ней.
С другой стороны, Даша не знала наверняка, правда ли хозяин замка — тот самый Дарен, брат Марлен. Она могла только верить словам подруги, но после того памятного разговора во сне, она так и не смогла связаться с ней вновь, сколько бы ни пыталась уснуть с мыслями о ней.
Свежий осенний воздух, доносившийся из распахнутого окна вместе с шелестом кружащихся в воздухе медно-золотых листьев, возбудил в Даше непреодолимое желание прогуляться по округе, на сей раз с благоразумным сопровождением. Раны на теле девушки практически зажили, оставив лишь бледнеющие синяки — немые свидетели пережитого ужаса, которые постепенно уступали место здоровой коже.
Как раз вовремя в комнату вошли Хеннинг и Фаина, словно каким-то шестым чувством уловив её желание размять ноги. Даша не преминула воспользоваться моментом и попросила их об услуге устроить ей экскурсию по замку и его окрестностям. Хеннинг учтиво поклонился, соглашаясь без лишних слов. Фаине идея явно пришлась по душе — её глаза загорелись ярким светом, как у ребёнка, которому пообещали праздник.
Всё это время служанка без устали заботилась о Даше, окружая её почти материнской опекой. Она была очень простой девушкой с добрым сердцем, скорее всего, за свою недолгую жизнь перенесшей много тягот и лишений. Фаина охотно отвечала на Дашины расспросы, тихим, мелодичным голосом поясняя важные для неё моменты местной жизни.
Например, именно от Фаины Даша поняла, почему хозяин замка не часто показывается перед людьми. Его, Великого Дракона, как выяснилось, все безумно боятся — не просто опасаются, а испытывают первобытный, иррациональный ужас. Настолько сильный, что даже одно упоминание о нём может вызвать в людях панику и судороги, словно само его имя несёт в себе древнее проклятие, способное выжечь душу. Даже Фаина сжималась каждый раз, когда речь заходила о Драконе.
У местных слуг с хозяином было заключено своего рода негласное соглашение — днём он не появляется в обитаемой части замка, позволяя им спокойно работать, словно в обычном дворянском поместье. А вот по ночам слуги разбегаются по своим каморкам и не выходят, запирая двери на все замки и засовы, вешая охранные амулеты, хотя все понимали, что это вряд ли может защитить их от древнего существа, способного дышать огнем и разрывать человека надвое одним движением когтя. Пересекаться с драконом боялись все обитатели замка, кроме дворецкого. Хеннинг относился к хозяину с каким-то особым, почти мистическим уважением и преданностью, природу которых Даша пока не могла понять.
Дворецкий неспешно шёл впереди по широкой каменной галерее, его чёткие шаги эхом отдавались в длинных, украшенных гобеленами коридорах замка. Он попутно рассказывал о расположении комнат и залов, их предназначении и истории; его голос звучал размеренно и монотонно, но Даша ловила каждое слово, стараясь создать в уме карту этого огромного лабиринта. Фаина заботливо поддерживала Дарью под локоть. Пока девушке было сложно долго передвигаться самостоятельно из-за еще не до конца зажившей травмы лодыжки, такая поддержка была не просто приятной, но необходимой.
Даша внимательно слушала то, о чём рассказывал дворецкий, впитывая каждую деталь, каждую крупицу информации об этом загадочном месте. Она интуитивно понимала, что эти сведения могли оказаться для неё жизненно важными в будущем.
Они вновь прошли по длинному коридору с высокими сводчатыми потолками, откуда Даша пыталась бежать в прошлый раз. Теперь, при дневном свете, проникающем через витражные окна, это место выглядело совсем не так зловеще. Дворецкий начал свой обстоятельный рассказ о картинах, висевших в тяжелых позолоченных рамах вдоль стен. По его словам, они принадлежали владельцу замка. Даша заметила, что Фаина тоже с нескрываемым интересом слушала рассказ дворецкого, её взгляд был прикован к его лицу, а губы слегка приоткрыты, словно она боялась пропустить хоть слово. Или же она наблюдала за самим дворецким, а не за его рассказом? Даша решила взять это на заметку – возможно, между этими двумя была какая-то особая связь.