Там, в спальне Дарена, должен располагаться тайный проход, который открывает механизм за камином. Даша почти физически ощущала холод каменной кладки под пальцами, слышала скрип древнего механизма. Этот проход через лестницу ведет в тайную часть башни.
Здесь, в самом сердце башни, должен быть спрятан небольшой сундук, в котором хранилось сердце древнего дракона.
Затем сознание Даши, словно подхваченное невидимым вихрем, перенеслось в далекие земли, куда сбежала Марлен в поисках лучшей для себя жизни. Картины мелькали перед глазами, как кадры фильма, пока не остановились на величественном горном пейзаже. Глубоко в горах, в громадной пещере, освещенной голубоватым светом, она нашла своего отца. Он был очень похож на Дарена, но черты его лица были более суровыми.
«Я хотел подарить твоей матери бессмертие», — Даша стала невольной участницей диалога, чувствуя, как каждое слово отзывается в ее душе эхом чужих воспоминаний.
— Я не понимаю, отец, — голос Марлен дрожал от смеси недоверия и надежды. — Мама была обычной смертной женщиной, как она могла стать бессмертной?
— Можно, если заменить свое сердце сердцем дракона, — ответил отец, его глаза блеснули и тут же погасли. — Но мне это уже не нужно.
— Но это же невозможно... — Марлен отступила на шаг, ее лицо выражало смятение.
— Возможно, Марлен, — отец приблизился, его голос звучал с непоколебимой уверенностью. — Я провел десятилетие в поисках решения и нашел его. Но моя дорогая Лилиана не захотела этого. Она предпочла оставить нас. — Его голос дрогнул, выдавая глубокую боль. — Я... Без нее я не вижу смысла жизни. Но теперь я знаю, где она.
— Мама умерла... — прошептала Марлен, ее глаза наполнились слезами.
— Она переродилась в другом мире, — отец положил руку на плечо дочери, его прикосновение было одновременно нежным и тяжелым. — И я нашел способ отправиться туда.
— Другой мир? — Марлен подняла глаза.
— Их множество, моя дорогая. Сотни, тысячи, — отец обвел рукой пространство вокруг, словно указывая на невидимые миры. — Здесь мы ближе всего к Пространству Душ. Остается лишь пересечь его и попасть туда.
— Возьми меня с собой, отец, — Марлен схватила его за руку, ее голос дрожал от волнения.
— А как же Дарен? — отец пристально посмотрел на дочь, словно пытаясь проникнуть в ее мысли.
— Он справится, — ответила Марлен, но в ее голосе прозвучала нотка сомнения.
— Путешествие тебя истощит. Ты можешь полностью потерять все свое могущество, — предупредил отец, его лицо стало серьезным. — Ты готова на это?
— Да, — твердо ответила Марлен, ее глаза горели решимостью.
Воспоминания подруги растворились в черном тумане после очередного электрического разряда.
Даша вновь оказалась в своей комнате и в Пространстве Душ одновременно, словно разделенная между двумя реальностями. Рука Марлен полностью сжимала ее сердце, посылая волны энергии через все ее существо. Боль, распространяющаяся по всему Дашиному телу, была настолько сильной, что она перестала ее ощущать, словно перейдя некий порог восприятия.
Даша медленно встала, ее движения были механическими, словно ею управляла невидимая сила. Ее глаза светились зеленым блеском. Она была одержима Марлен, ее воля и знания теперь текли по венам Даши вместе с кровью.
Она шла по обозначенному пути словно на автомате, каждый шаг давался с трудом, но был неумолим. Из груди продолжала сочиться кровь, оставляя за собой тонкую алую нить на полу.
Вздох. Выдох.
Каждое движение грудной клетки отзывалось новой волной боли.
Небольшое расстояние от комнаты до кабинета Дарена казалось вечностью. Время растянулось, каждая секунда длилась как час. Дверь в кабинет была открыта, приглашая войти в неизвестность. Полы были залиты кровью, ее металлический запах ударил в ноздри. Даша испугалась и на секунду замедлила шаг. Она боялась увидеть за дверью бездыханное тело Дарена.
— Даша, иди, там его нет, — произнесла Марлен, ее голос звучал напряженно и устало. — У меня очень мало времени.
Ее рука продолжала сжимать сердце Даши в Пространстве Душ, посылая разряды тока.
Даша зашла в кабинет, ее взгляд лихорадочно метался по комнате. Там был Хеннинг. Он сидел на диване и затягивал свои раны всем, что попадалось под руку. Сейчас настала очередь простыней его хозяина, некогда белоснежных, а теперь покрытых кровавыми разводами.
Увидев Дарью, Хеннинг замер, его руки, держащие импровизированную повязку, застыли в воздухе. Вид девушки, вошедшей в комнату, был не из лучших. Особенно поразили его зеленые светящиеся глаза, словно у его хозяина.