Габриэль хотела продолжить свою тираду, но Даша одним плавным движением оказалась рядом и сжала её горло, прерывая поток безумных слов.
***
Суета вокруг Дарена кружилась водоворотом звуков и движений, но его сознание, затуманенное ядом, едва воспринимало происходящее. Он был прикован к холодному металлическому алтарю, оковы безжалостно удерживали его руки над головой. Двойная доза яда, медленно растекающаяся по венам, парализовала каждую мышцу, оставляя лишь короткие, мучительные мгновения ясности.
В эти редкие секунды, когда сознание пробивалось сквозь ядовитый туман, Дарен жадно впитывал окружающую обстановку. Он находился в огромном зале, стены которого были увешаны яркими гобеленами и флагами с геральдическими символами.
Люди сновали вокруг, их лица размывались перед глазами Дарена, но он чувствовал их взгляды — любопытные, презрительные, торжествующие. Музыка, доносившаяся откуда-то издалека, резала слух своими весёлыми переливами, превращаясь в издевательскую какофонию. Смех гостей эхом отдавался в его голове, звуча как глумление над поверженным могуществом.
Напротив него, на возвышении, которое, казалось, парило над залом, стоял массивный позолоченный стол. За ним восседали четыре фигуры в роскошных одеяниях — короли, чьи короны неприятно сверкали, отбрасывая ослепительные блики ему в глаза.
Его взгляд метнулся влево. Там, в тяжёлых цепях, стояли обитатели его замка. Среди них он увидел Фаину. Она крепко обнимала маленького мальчика, чьи глаза блестели от непролитых слёз. Дарен не видел его матери среди пленных и понял очевидное — её уже нет в живых.
Среди всех лиц, знакомых и незнакомых, измученных и испуганных, он не мог найти единственное, которое жаждал увидеть больше всего. Даши не было среди пленных.
Дарен прикрыл глаза, чувствуя, как яд снова затуманивает разум. Что с ним сделают дальше, его уже не волновало. Всё потеряло смысл. В голове, словно насмехаясь над ним, вновь и вновь возникал образ его любимой Даши и на фоне — злорадный смех Габриэль.
Воспоминания нахлынули волной: Дашина улыбка, звук её голоса, тепло её рук, пьянящий запах её тела. Он слишком долго убегал от своего счастья, считая себя недостойным, а когда наконец решил, что заслуживает любви — в один миг лишился всего.
Ярость начала закипать в его жилах, борясь с парализующим действием яда. Мысли, одна страшнее другой, проносились в его голове: "Уничтожить их всех. Каждого. Сравнять с землей их города, их замки, стереть в пыль их надежды."
Он знал, что его заточение может длиться долго — сто лет, двести, может быть, больше. Но время было на его стороне. Рано или поздно люди совершат ошибку. Их бдительность ослабнет, их потомки забудут о той угрозе, которую он представляет. И тогда он отомстит...
Внезапно музыка затихла, словно невидимая рука опустила занавес тишины на праздничный зал. Звон бокалов и шум голосов стих, и все взгляды обратились к возвышению, где восседали короли. Дарен с усилием открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на происходящем.
Король этого королевства, хозяин пышного торжества, медленно поднялся со своего места. Его лицо сияло нескрываемым торжеством, а в глазах плясали огоньки удовлетворения и гордости. Он обвёл взглядом притихший зал и начал свою речь голосом, полным самодовольства и уверенности.
— Дорогие мои гости, — обратился он к королям, сидящим рядом, его тон был полон фальшивой теплоты, — мои верные подданные. — Здесь он сделал паузу, позволяя своим словам эхом разнестись по залу. — Сегодня поистине великий, важный для всех нас день. Мы победили!
Толпа отозвалась одобрительным гулом, который тут же стих, когда король поднял руку, призывая к тишине.
— Это победа, — продолжил он, и его голос зазвенел от гордости, — человеческой хитрости над бессмертным существом. Триумф разума над могущественной силой!
Король на мгновение замолчал, его взгляд скользнул по залу, словно выискивая знакомое лицо.
— К сожалению, — произнёс он с наигранной грустью, — я не вижу виновницу сегодняшнего торжества.
Говоря это, он многозначительно взглянул на отца Габриэль, царя Южного королевства. Тот ответил едва заметным кивком, его каменное лицо не выдавало ни единой эмоции.
Король тем временем вновь обратился к залу, его голос набирал силу с каждым словом:
— Но несмотря на это, сегодняшний праздник войдёт в историю! Перед вами, — он театрально указал на Дарена, — павший дракон. Никчёмный, жалкий. Он стал символом нашего могущества!