Демон закрыл глаза, поднял палец вверх и сказал поучительно:
– Никогда не определяй по расе здравомыслие.
— Мудрая мысль, для такого юного создания, – кивнул Летописец. – Мудрая, но... Почему многие из тех, кого я встречал, спокойно относятся к геноциду людей? Считают их не больше, чем помойными крысами – мерзкими, хитрыми, изворотливыми тварями?
– Не обзывай животных людьми, прошу тебя. Они, в отличие от людей, ценят все, что у них есть, включая их миры и время, – вклинилась в разговор Птица.
– Сам ты юный! – возмутился Котик. – Честно, я бы обрадовался любому геноциду, если бы его устраивала сильная личность.
– Ух, Когтистый, ты понимаешь, что провоцируешь меня на замечание на счёт того какому возрасту присуща черта — восхищаться и идти за сильным?
– Любому? – демон поднял бровки, но сразу стал серьёзнее. – Да ладно, писака! Как будто тебе будет интереснее смотреть на идиота, а не крепкого мужика или бабу со стальными яйцами... Я что-то увлёкся. Но ведь ты меня понял?
— А ещё они бывают вредными, несносными и противными, так? Не всех драконов стоит убивать, – бросила Злата, вмешиваясь в перепалку между Летописцем и Котиком.
— Не встречал таких.
— Вредных и противных или тех, что не стоит убивать?
— Тех, кто недостоин смерти.
— Среди любой расы, есть кто достоин смерти и кто достоин жить. Иногда смерть была бы выходом, но у Древних свои планы, – она отвернулась от костра, – и те планы не совпадают с планами существ.
— Ты всё о том же... Принцип наименьшего зла? Скажи, Злата, ты не видела в одном из своих снов Академию Волшебства в Эвиале и её кафедру Тьмы? Очень уж похоже на их главный принцип некромантии...
— Он работает. Кто как не «зло» знает, как его победить. Светлые обычно не любят возиться в таком. Им проще переложить это на плечи того же зла, наёмников и так далее, – она посмотрела ему в глаза. – Молодая, наивная, как всегда — юношеский максимализм.
– А переложительство на плечи говорит, что светлые — это такие же тёмные, – буркнул демон.
— Попробуй скажи им это, когтистый друг, и спорим, я угадаю, что они с тобой сделают?
– Захлопают глазками и возмущённо скажут «Как ты мог такое подумать?» – поднял бровки Котик.
— Костёр, кол, подвалы инквизиции и нет проблем, – она невесело улыбнулась.
– Тогда это тем более не светлые, земля моя родная! – усмехнулся Котик.
— Они с тобой не согласятся, причём аргументируя.
– Не светлые они, Земля-матушка!
— А что есть добро? – спросил у собравшихся Алсад и поморщился. – Блин... Как святоша заговорил…
— Добро должно быть с кулаками, рогами, острыми клыками. Ну и далее по тексту, – тихо проговорила Хозяйка.
– Нет ни добра, ни зла. Есть только баланс, который реализуется благодаря совокупности тьмы и света. Друг без друга их нет и это надо учитывать. Неразрывно связанные понятия. Добро есть высокая мысль. А она заключается в здравом понимании и осмыслении чего-либо или кого-либо, – меланхолично протянула Птица.
– Добро это когда всем тепло и уютно. А вообще, нет вещи более относительно, разве, что зло! – выскочил счастливый Рик.
Летописец потянулся к сумке на поясе и достал золотой медальон в виде, как ни странно, драконьего глаза, о четырёх зрачках и протянул Птице:
— Держи. Знаешь, что это?
– Что же?
Птица изучала переданную вещичку, закусив губу:
– Это то, о чём я думаю, или я ошибаюсь?
— Скажи, – улыбнулся Летописец. — Я не умею читать чужих мыслей.
– Не люблю ошибаться...
— Если учесть, что говорила ты о равновесии...
Птица, словно зависла, разглядывая этот странный артефакт, выпадая из разговора.
— Я думала, что их больше нет уже. Хранитель древних артефактов, – неожиданно тепло улыбнулась Злата.
– Ну, я же не только истории записываю, – улыбнулся Алсад. – Знания собираю. Вещички всякие интересные...
— Знаешь, я думаю, подарить тебе одну вещь. Ты должен её оценить. Вот.
– Яйцо? Дракона? – не удержался сунуть нос Рик.