– Приятного аппетита, – рассмеялся он. – И не за что меня благодарить, я просто выслушал тебя.
– Иногда это целый талант.
– Да, есть ментальные лекари, которым дано от богов, – Нака отпил кофе. – Хотя я был уверен, что я довольно посредственный лекарь, в конце концов, у меня перед глазами всегда были те, кому дано. Это было грустно.
– Всему можно научиться. В моём мире наличие таланта иногда совершенно не определяет успешность.
– Вообще-то в моём тоже, но только не у лекарей, – он пожал плечами. – У лекарей всё решает талант. Слабый талант – не поднимешься высоко.
– Трудно у вас жить. У нас всем дано одинаково. Ну, почти всем. Есть, конечно, предрасположенности к определённому виду энергии и врождённые таланты, заточенные под лекарство, но это крайне редкая история, поэтому все в равных условиях. И всё зависит только от твоих усилий.
– Трудно, – вздохнул Накамура. – Я даже не спорю. Мы отошли от феодализма, но у нас всё ещё обесцениваются некоторые вещи и это не правильно.
– Согласна. Неправильно. Меняй.
– Как? – он удивился. – Это не чьё-то решение, это почти у всех встречается. Чтобы это поменять, нужно день за днём вправлять мозги всем людям на планете. Давай закроем эту тему, ладно?
– Я бы поискала способы, но ладно. Давай закроем. Лекарь в гневе — страшная штука, – хихикнула девушка.
– Я почти не злюсь, – парень рассмеялся. – Меня сложно разозлить, хотя я, конечно, могу язвить и вредничать, но это не значит, что я зол. Просто защитная реакция, оставшаяся с подросткового возраста.
– Ой, я в ней живу, – и она потискала юношу за щёчки. – А сколько тебе лет?
– Почти двадцать шесть, а тебе?
Роза отдёрнула руки и нервно улыбнулась:
– Шестнадцать. Так ты мне старший братишка.
– Ну-ну, – парень фыркнул. – Я думал, мы ровесники или ты меня старше.
– Это был комплимент? – она фыркнула, а затем хитро улыбнулась. – Тогда я буду звать тебя братишка. Что, теперь будешь относиться ко мне как к малявке?
– Глупости какие, – улыбнулся парень. – Зачем это делать? Ты производишь впечатление взрослой девушки. К тому же судить только по возрасту – это первый запрет ментальных лекарей. Да и знания и мудрость измеряются не возрастом.
Роза пару раз ошеломлённо хлопнула глазами:
– Ого, а может пойдёте в наш мир? Нам нужны адекватные. Тогда точно буду называть тебя братишка.
– Если хочешь, называй, я не против.
– Хочу, – кивнула девушка.
Крылатая волшебница вышла к костру:
– Доброе утро! Похоже, вчера у всех был очень сложный день? – устало налила себе кофе.
– Да-а, – проворчал Накамура. – Вы не знаете, кто кричал ночью?
– Сонный. Я столько не спала с тех пор, как у нас стёрли все воспоминания об алхимии.
– Стёрли воспоминания об алхимии? – удивилась Мэри. – Зачем? И кто сделал такое мощное заклинание?
– Однажды некоторые элементали решили, что алхимики могут уничтожить множество ценных видов существ и решили стереть все воспоминания об алхимии. Но они не подумали, что таким образом получат толпу сумасшедших магов.
– М-да… ну и решение, – только и покачала головой волшебница.
– Хотели, как лучше, получилось ну такое.
Глава 14
— Ну ладно, вижу, я вам мешаю... — сказал один из наблюдавших парней и, снисходительно потисканный, развернулся и направился в сторону леса. Прошло немного времени, и Серж вернулся к костру. Он казался мрачнее тучи:
— Там... в лесу... лежит мёртвый мужчина. Не из наших.
– Надеюсь, это не мой некромант, – хихикнула неизвестно откуда появившаяся фея, оглядываясь на принёсшего весть. – Слушай, а ты знаешь, что гонцу, пришедшему с плохими вестями, отрубают голову?
Она улыбнулась и исчезла, оставив после себя едва заметный запах акации.
– Надеюсь, не ты его убил? – Мэри внимательно смотрит на парня. – Откуда он?
– Ну так притащил бы сюда. Изучили бы, – проговорила Роза, обращаясь к парню. – С другой стороны, если тут есть ещё некромант, то у нас будет двойной баф на поднятие умерших и нам, лекарям, не придётся тратить много сил, да, братишка?