Волшебница стояла перед ним всё также с закрытыми глазами дрожа. Меч сложился и ушёл в руку. Он посмотрел на Мэри. В его глазах была боль, но ещё и благодарность. Он захотел что-то сказать, но из горла донёсся только какой-то сип и шипение. Демон передумал что-то говорить и осторожно лёг на траву, тяжело задышав. Ему сейчас ничего не хотелось делать.
Но он думал о птичке и о том, что она хотела ему помочь, а он даже не сказал хоть каких-то слов благодарности.
Мэри открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Кивнула. Говорить тоже пока не могла. Очень… жалко, но она понимала, что иначе нельзя было. Молча села на берегу. Демон закрыл глаза, продолжив дрожать и тяжело дышать. Место, где раньше находились крылья, очень сильно болело. Мэри посмотрела на него, а потом ушла к костру.
Нелюдимая Птичка следила за ним, зная, что он чувствует взгляд, но продолжает неотрывно следить. Демон посмотрел на нее, которая стала странно выглядеть. В его глазах была боль от пережитого. А ещё взгляд был чуть виноватым.
Волшебница приготовила чай, чувствуя вину о том, что сделала всё быстро, даже не подумав о боли. Подошла к нему с тремя чашками чая. Одну протянула ему:
– Прости.
Боль чуть утихла, демон прокашлялся и слабо усмехнулся, посмотрев на Мэри. Он попробовал пошевелить хоть чем-то, но всё тело пронзила болезненная судорога, которая шла из спины, глухо прошипел:
– Прос-с-сти.
И это было адресовано обеим девушкам. Крылан села рядом, отдала ему чашку:
– За что ты извиняешься? – пыталась вспомнить заклинание от боли. Точнее, как его делать.
– Да, ведь... – начал говорить он устало и надломлено. – Мне ведь уже крылья отрезали. И они выросли. Снова. Ты понимаешь меня?
– Не совсем… – она молча протянула третью чашку Птичке, потом поставила на землю. – Я только понимаю, насколько тебе больно.
Та взлетела в воздух не понимая, чего от неё хотят. Перья стали переливаться разными цветами, как и глаза. Летала вокруг, будто хочет что-то сказать, плачет, из горла вырывается только соколиный крик.
– Когда-нибудь они вырастут вновь. От них нужно избавиться окончательно, только я не знаю – как. И... Потом об этом подумаю – сейчас я слишком устал.
– Поняла…– Мэри хорошо помнила день, когда ей впервые оторвали крылья. Никому такого не пожелала бы. А здесь… сделала это своими руками.
– Посмотрела бы ты за птичкой. С ней что-то не то происходит... Не знаю...
– Да… действительно что-то странное.
Та пролетела под воду и обратно, перья только быстрее начали переливаться, доходя до свечения. Повторила водное приключение ещё раз, после этого снова. Крик не смолкал.
Мэри отставила чашку, встала и раскрыла крылья:
– Может, не может обратиться?
– Вполне возможно, – сказал демон, настороженно следя за птичкой.
Она взлетела и подлетела к сирину, та отшатнулась в страхе, упала в воду. Взлетела из неё и пролетела прямо над головой демона. Упала на землю, дрожит.
Мэри приземлилась рядом, осторожно положила руку на крыло:
– Не бойся… я не враг… ты же понимаешь меня?
Птичка била крыльями, в попытке перевернуться со спины, когти на цевках растут. Крик стал громче и чаще.
– Переверни её!
Снова взлетела в воздух, повисла вниз головой на ветке дерева. Смотрит на ничего не понимающую парочку светящимися глазами.
Демон посмотрел на Птичку настороженно, а потом грустно улыбнулся и сказал:
– Мда-а... Кажется, брачной ночи у Накамура не будет. И видимо, меня тоже скоро не будет. Я сейчас слаб, и он вполне сможет меня убить.
Мэри уже решила, что вернётся домой и попросит в библиотеке книгу о сиринах:
– Ничего не понимаю. Это последствие заклинания, похоже. Ну… убивать никого мы не дадим. И её вернём.
Он серьёзно посмотрел на Мэри и искренне поблагодарил:
– Спасибо тебе. Я тебя ещё отблагодарю. Что нам делать?
Птичка лениво махнула крыльями и шлёпнулась на ветку. С ветки свисают крылья, сама смотрит остекленелым взглядом на демона. Мэри посмотрела на демона, потом снова на Птичку: