Кэтсу не мог нормально сидеть всю игру. Он был просто в бешенстве от того, как нахально поступили с его сестрой. Он готов был разнести весь женский состав команды в пух и прах, если бы его то и дело не сдерживал блондин, сидящий рядом не менее взбешенный Акира . Он объяснил ему, в чём дело, и что произошло между девушками в зале часами ранее. Хатаке вспоминал свои предчувствия утром, что это будет самый отвратительный день из всех. Но лучше от этого ему не стало. Его сердце то и дело сжималось оттого, что его хозяин был не в силах помочь родному человеку. Кэтсу всё ждал, когда же закончится этот хаос, чтобы броситься к сестре. Но та, кинув на них измученный взгляд, скрылась из вида.
Парни бросились искать Лиру, но повезло лишь Акире. Услышав тихие всхлипы за дверью, его сердце неприятно сжалось. Он понимал её состояние сейчас, но был рад, что она выдержала. А ещё думал, что не стоит подходить к ней близко, когда она в таком состоянии. Та явно не обрадуется этому. Но парень ничего не мог с собой поделать, слабо осознавая факт того, что его прямо-таки тянуло открыть несчастную дверь.
Зайдя вглубь раздевалки, он увидел поникшую фигуру, что стояла спиной к нему. Её плечи подрагивали от частых всхлипов, тело периодически сильно напрягалось, будто Лира изо всех сил сдерживала порывы рыдания. Акира боялся потревожить её, но нужно было успокоить девушку. Лёгким, едва осязаемым прикосновением к руке, Яманака привлёк её внимание. Как только Лира сквозь слёзы разглядела, что это был не Кэтсу, она, снова отвернувшись, стала поспешно вытирать щеки и пытаться успокоиться. Но не очень-то выходило. Так и не дождавшись, когда девушка повернётся к нему, он решил отвлечь её. На этот раз она почувствовала яркую вспышку тепла его руки на своём плече. Девушка, уставшая от сильных рыданий, зацепилась за это прикосновение. Поддавшись теплу, она позволила разливаться ему всё глубже, растекаться успокаивающим бальзамом по душе, зацепляя ушибленные места и раненное сердце. Лира стояла, не шевелясь. Позже она будет жалеть, что позволила прикоснуться к себе, и долго будет разбираться с реакцией её организма на чужого человека, но сейчас голова была абсолютно пуста. Ей просто хотелось пережить эти тяжёлые минуты поражения. Наконец, обернувшись к нему, девушка подняла глаза. Встретив чистый янтарный свет нежного взгляда, она ощутила тяжесть в сердце. Но тяжесть не была колючей, как минутой ранее, она была тёплой. Такой же тёплой, как его ладонь. Лира нахмурилась и хотела по обыкновению скинуть его руку, как Акира заговорил:
-Эй, ты... Ты молодец. Я знал, что выстоишь. Ты ведь понимаешь, что ничего не смогла бы сделать? Не потому что ты слаба, а потому что просто не знаешь их. Прошу, не поддавайся и дальше. И мы обязательно что-нибудь придумаем.
Та лишь едва кивнула в ответ, неотрывно глядя в его глаза. Тот факт, что она не оттолкнула его, а всё ещё позволяла к себе прикасаться, поселил в Акире странное волнение. Ему ужасно захотелось обнять её. Прижать к себе, подарить спокойствие, пообещать безопасность. Тяжело дыша, он уже сделал шаг к ней, думая, что ему позволят сделать это, как за спиной услышал тяжёлые шаги и отворившуюся дверь. В раздевалку ввалился Кэтсу. Тяжело дыша, но от совсем другого волнения, он, наконец, облегчённо выдохнул. Брюнет тут же притянул сестру в объятия, которые мысленно она разрешила другому, и стал утешать, крепко прижав к себе.
Глава 12
Их дружба крепла с каждым днём. Теперь они стали классической троицей, несмотря на иногда глупое поведение Акиры, вызванное волнением перед Лирой, и тщательно замаскированными и абсолютно бесполезными попытками завоевать её сердце, на взбалмошное поведение девушки и вечно хмурое и серьёзное лицо Кэтсу с его нравоучениями. Они просто привыкали друг к другу. Кэтсу к вечным перепалкам, Лира к детскому поведению парней, Акира же пытался унять нытье в сердце, глядя на теплоту отношений брата и сестры Хатаке. Он бесконечно им завидовал. Их спорам, поддержке, тому что они на сто процентов знали друг друга. Ночами Яманака прокручивал разные варианты того, как бы он общался со своей сестрой, будь она рядом. Но каждый раз его мысли заканчивались обвинениями собственной персоны в её отсутствии.
Постепенно они стали действительно неразлучными. Проводили время в школе, вместе возвращались домой, вместе ужинали, занимались уроками, играли на площадке, веселились, чему никак не могли нарадоваться их матери, которые, к слову, тоже стали достаточно близки. В общем, их жизни полностью изменились, лишь тишину неизменно нарушали звуки аппаратов в дальней комнате. Бабушка Миямото так же была с ними, если это можно так назвать. Её младшая дочь по-прежнему ждала ответа от старшей. Она всё говорила, что надеется на благоразумие сестры, что она одумается и приедет попрощаться с родным человеком. Но от усталости Мисаки уже признала в глубине души, что просто боится сделать то, что должна. Она знает, что если приедет Мина, то она просто отключит мать от аппаратов, на что у самой Мисаки никогда не хватит духу. Вот такой трусливой она считала саму себя. Но считается ли трусостью страх потерять дорогого и любимого человека? Страх забыть её… Страх того, что Акира не сможет справиться с этим, даже когда он больше не был одиноким. Все эти мысли порой сводили её с ума. Но также были мысли о том, что своей «трусостью» она мучает мать. Она спрашивала Асами о том, страдают ли люди в таком состоянии перед смертью? Но подруга не могла дать ответа на этот вопрос. Она лишь с горечью говорила, что лучше хозяйке дома уже не станет, намекая на то, что пора покончить с этим. Но Асами не могла произнести вслух эти слова, ведь она видела страх в глазах Мисаки, такой же, как у всех, кто боялся отпустить. Так продолжалось вплоть до дня рождения Акиры…