Дома, там, в Америке, Ви очень много занималась ею. Причём в музыкальную школу девочку отдала сама Минами, дабы воспитать в ней нравственность и эстетичность. Однако она и не думала, что это всё воспитает в ней совсем иное. Свободу. Свободу самовыражения, свободу мысли, свободу слова. Когда ты садишься за инструмент, ты словно в бескрайнем поле, в котором мельчайшие детали ты создаёшь сам. Ты отдаёшься полностью во власть музыки, при этом контролируя её самостоятельно. Когда твои пальцы заканчивают играть, ты душой чувствуешь, что находишься в саду, настолько прекрасном, что словами не передать - это можно лишь услышать. Прекрасный сад, в котором обретаешь мечту. Словами песни ты можешь передать всё, что спрятано в глубине твоей души, не боясь осуждения или того, что слова застрянут в горле. Ведь когда ты поёшь, ты поддаёшься мелодии, ритму, и слова сами плещутся волнами из твоих мыслей. Ви мечтала, чтобы её песни услышали другие. Чтобы она могла творить, никого и ничего не боясь. Хотела добиться признания, как это сделали все, кого признала она сама.
Снова предаваясь этим мыслям, Ви бежала без остановки, пока мельком, краем глаза, не заметила листовку на столбе, которая почти совсем отклеилась и колыхалась на ветру. Её внимание привлекли яркие краски на бумаге, чёткие большие слова, но самое главное - четыре музыкальных инструмента. Слова на листовке гласили о грядущем выступлении начинающей группы, которое состоится на днях. Сердце Ви, наконец-то, волнительно затрепетало, она сразу же улыбнулась. Хоть что-то приятное случится за последнее время. Она чувствовала, что ей обязательно стоит пойти туда.
***
В то самое утро Ви пришла, как и обычно, намного раньше начала выступления. Она любила бродить среди носящихся туда-сюда работников организации концертов или ярмарок. Девушка могла тайком пробраться туда, скрывая лицо маской, очками, кепкой или чем-то другим. Конечно, бывали случаи, когда на всех входах стояли охранники чуть ли не с рассвета, тогда пройти в зону организации было невозможно, но на мелких выступлениях такое бывало редко.
Ви ожидала увидеть намного больше организаторов, но увидела лишь шестерых парней, которые суетились над техникой, подключая её. Трое, видимо, были участниками группы, потому что остальные постоянно спрашивали у них, что да как делать. Но они подходили к делу со всей серьёзностью, с тревогой поглядывая на парней за инструментами.
Судя по нервному поведению, что-то было не так. Один из них, парень с мятным цветом волос, дёргал остальных, чтобы они перепроверяли готовность. Он явно злился.
-И кто-нибудь уже скажет мне: где, чёрт возьми, ходит Рёта? Почему его всё ещё нет?
-Суга-сан… - начал было высокий парень с тёмными волосами, но его тут же перебили.
-Иза, просто скажи мне, где он. Хватит тянуть время! Я же вижу, что ты скрываешь что-то. Ты совсем не умеешь врать! И почему его клавиши привёз ты, а не...
-Суга-сан… - послышалось у него за спиной. Рёта стоял весь в напряжении, даже не представляя, что сейчас будет. Он так сильно боялся реакции друзей, что шёл к ним, словно на смертную казнь.
-Твою мать… - выдохнул Сугавара, как только увидел перебинтованную руку младшего. Он тут же подлетел к нему. Рёта напрягся ещё больше, ожидая расправы. Не то, чтобы их старший был с ними когда-либо груб, но… Он их так сильно сейчас подвёл. Из-за него сорвётся долгожданное выступление. Они так усердно готовились к этому. Все они. Даже те, кто не должен был выступать. Остальные трое были с ними на каждой репетиции, поддерживая и напоминая отдохнуть и поесть. Все были в напряжении, думая, что сегодня всё это на время утихнет, а он... Подвёл. Их. Всех. Рёта зажмурился, не желая видеть разъярённое лицо Кичиро, но в следующий момент он почувствовал свою раненную руку в его. Распахнув глаза, он увидел чистое беспокойство в карих глазах.
-Что произошло? Это ведь не перелом? Больше нет повреждений?
Младший стоял, как вкопанный, не зная, расслабиться оттого, что не получил взбучку или заплакать, потому что Сугавара так сильно беспокоился за друга.
-Кхм, нет, семпай, это просто вывих. Я вчера хотел поменять лампочку дома, но когда стал спускаться…
-Дай угадаю, упал со стула?
С комом в горле Рёта кивнул. Ни для кого это не стало удивлением, ведь с ним вечно происходили подобные вещи.
-Но я могу играть, правда. Я выпил обезболивающее, оно должно помочь.
-Что? Об этом не может быть и речи. Ты видел свою кисть? Она ведь опухла.