Никогда не пойму, почему он меня так не любит? По всей логике, это я должна испытывать к нему ненависть! Он наставлял на меня арбалет, не разобравшись, зачем Тайл хочет жениться на мне! Да и вообще, можно подумать, я горю желанием исцелять его!
В конце концов, мы играли до позднего вечера. Довольный своей победой, Мартин резво вскочил на ноги и сказал:
– Ну что, видели, как я вас? А нечего было задираться! Себастия, мы отлично поработали!
Крепко обняв герцогиню, он вдруг начал заваливаться на бок, но Диран успел его подхватить.
– О-о-о, да вы, сударь, наклюкались, – смеялась Себастия. – Дир, проводи его пожалуйста, до спальни, а то он не дойдёт.
– Диран, не подведи своего господина! Если ты меня уронишь – тебе не жить! – кричал уже из коридора Мартин, а граф красноречиво молчал.
– Олган, слуги проводят вас до вашей спальни, – сказала Леура. – Всем спокойной ночи.
Но ночь выдалась неспокойной.
***
Я уже видела десятый сон, как вдруг, всё моё тело пронзило словно током. Открыв глаза, я попыталась оглядеть спальню, но из-за плотно зашторенных окон в комнате царил мрак. Невозможно было увидеть даже вытянутую перед собой руку. Но что-то мне подсказывало – в спальне я не одна. Щёлкнув пальцами, я зажгла огни. Комнату озарил свет, но я по-прежнему никого не видела. Только ощущение пристального взгляда не покидало меня. Испугавшись не на шутку, я подорвалась и решила выйти из спальни. Может Леура разрешит мне переночевать у неё?
В коридоре было темно и настолько тихо, что звон стоял в ушах. Выбрав из двух зол меньшее, я пошла, поманив за собой огонёк. Там было не так страшно, чем под чьим-то незримым надзором. Как назло, комната Леуры была в конце коридора и надо было миновать лестницу.
Мягко ступая, пытаясь не сильно шуметь, я медленно шла к своей цели. Неожиданно, я почувствовала, как на моё плечо легла чья-то рука. Подпрыгнув, я попыталась закричать, но кто-то мягко провёл рукой по моему рту. Больше я не смогла произнести ни звука. В ужасе, я развернулась лицом к виновнику моих седых волос. Напротив меня, мягко улыбаясь, стоял Олган. В его глазах лукаво плясал огонёк, которым я подсвечивала себе дорогу.
– Доброй ночи, моя дорогая. Я испугал вас? Прошу меня простить, – он низко поклонился и, взяв мою руку, нежно поцеловал. – Видите ли, я не могу уснуть на новом месте. Хотел найти кухню, и заблудился.
Я стояла, широко раскрыв глаза, и пыталась успокоить своё сердце, которое отплясывало джигу. Не верю я этому типу. Кухню можно найти по запаху! Заверяю, как опытная ночная жрица!
– Почему вы молчите? – удивлённо посмотрел он. – А-а-а, простите. Я совсем запамятовал! Ваша красота сбила меня с ног. Прошу, не двигайтесь. Это моя магия. Я сейчас её сниму.
Он подошёл ко мне вплотную, и я почувствовала его тёплое дыхание на своих щеках. Поднёс руку к моим губам, а затем замер, в нерешительности. Перевёл взгляд с моих губ на глаза и застыл. Я ждала, не понимая чего он медлит, а барон неожиданно обняв меня, притянул к своим губам и горячо поцеловал. Я обалдела от такой наглости и попыталась оттолкнуть его. Как вдруг, услышала явное шипение змеи на запястье. Вовремя же ты проснулась!
– Гхм… Я вам не мешаю?
Олган обернулся на голос, а я разглядела в темноте бледное лицо Себастии. Нахмурив брови, она подошла к нам.
– Вы потеряли рассудок? Ты не слышишь пение Федема?
Олган отстранился и, только сейчас, заметил, как на моём запястье ожила змея. Она медленно танцевала, двигаясь из стороны в сторону. Его глаза удивлённо и испуганно расширились.
– Простите, что? Ведь её муж умер?!
– С чего ты взял?
Голос Себастии было невозможно узнать. От него проходили волны холода по телу.
– Я рекомендую тебе, сейчас же убраться с моих глаз. Как можно скорее.
Схватив за руку, она потянула меня в свою спальню. Захлопнув дверь, герцогиня стала ходить из угла в угол.
– Тебе захотелось быстрой смерти? – резко спросила она меня.
Что-то в ней изменилось. Незримо, но ощутимо. Повернувшись ко мне лицом, она словно попыталась заглянуть мне в душу. Почему её светло-голубые глаза, стали такими тёмными? Как бушующие море.
– Чего ты молчишь?
Я провела рукой по рту и, как могла, показала пантомимой, что не могу говорить. Себастия, с минуты, недоумевая смотрела на мои конвульсии. Поняв, она хлопнула себя по лбу и быстро провела ладонью по моим губам.
– Ясно. Олган… Прости, что сразу не поняла, – потеплевшим голосом извинилась Себастия. – Зачем ты вышла из комнаты?
– Я проснулась от того, что за мной кто-то наблюдал. Но там никого нет. Мне стало жутко, и я хотела пойти к Леуре, – оправдывалась я.