– Ну…
Джек хотел сказать, что ему сейчас кусок в горло не полезет, но внезапно понял, что страшно проголодался.
Деревня оказалась больше, чем можно было бы предположить, взглянув на стены. Но, к счастью, идти пришлось недалеко. Королева привела их в небольшую пристройку к сторожевой башне, нечто вроде караулки. Там уже был накрыт стол – похоже, она и впрямь следила за ними часть пути, а потому успела приготовиться. Прислуживала за ужином совершенно седая женщина в светлом платье; за всё время она не то что не проронила ни слова, но даже и не взглянула в сторону гостей.
– Грейс, конечно, немного рассказала тебе о деревне, но я дополню, – непринуждённо произнесла королева, когда безмолвная служанка разложила жаркое по тарелкам и исчезла так же бесшумно, как и появилась. – Здесь три ряда стен. Внешние ты видел, есть ещё два. Соответственно, и уровней внутри поселения тоже три. Мы называем их «круги тишины». Внешний – вполголоса; средний – шёпотом; внутренний – молча. Если кто-то желает остаться здесь, то проходит настолько далеко, насколько ему это нужно. Я никого не принуждаю. Внутри каждый занимается тем делом, которое ему по силам; у нас есть сады, небольшое стадо коз и подземное озеро с рыбой. В реальном мире подобное поселение было бы нежизнеспособно, – Жюли позволила себе кривоватую улыбку. – Но здесь есть разные полезные… вещи. Станок, который ткёт без ткача, волшебное веретено и так далее. Мы вполне обеспечиваем себя сами.
– Э-э… Очень удобно, – откликнулся Джек немного заторможенно. Только сейчас, за столом, в безопасности, он понял, как устал. Не столько от дороги, сколько от постоянного напряжения, от тревоги за Грейс, за себя… за Сирила, который приближался неправдоподобно быстро. – А что насчёт медицины и всего такого?
Вопрос был наполовину шуточный, но королева Жюли ответила серьёзно:
– У нас есть ведьма. Она живёт во внутреннем круге, и тебе туда пока нельзя, но если есть какие-то пожелания или просьбы – я могу ей передать. В пределах разумного и за разумную плату, разумеется.
– Я подумаю.
– Конечно, – улыбнулась она любезно. – И рекомендую попробовать запечённые овощи. Они действительно хороши.
Джек, который как раз потянулся к блюду, рефлекторно отдёрнул руку и закашлялся. Нет, он не думал, что его могут отравить; еда пахла… вполне съедобно, безопасно.
«Но этой Жюли от меня определённо что-то нужно», – пронеслось в голове.
И он не ошибся.
После основной трапезы полупустые блюда убрали. Зато принесли чай в большом серебряном чайнике, подозрительно похожий на самый обычный «эрл грей»… и порезанный на треугольники чизкейк с малиновыми разводами поверху. Пожалуй, чересчур творожистый, немного кисловатый, но в целом почти такой же, какие подавали в сетевых кофейнях. Мерещился даже хруст ледяной корочки – как бывало, если десерт доставали из морозилки прямо перед подачей, и он не успевал согреться до комнатной температуры до того, как оказывался на столе.
– Моя маленькая слабость, – улыбнулась Жюли, заметив, как выгнулись брови у Джека. – Я редко обедала дома, даже когда вышла замуж. А вот в кофейню напротив конторы ходила часто, иногда несколько раз за рабочий день – просто чтобы сменить обстановку. Тут у нас ушёл месяц на то, чтобы восстановить рецептуру… Но сейчас он почти как настоящий.
Джек прикрыл глаза; сладость таяла на языке, и это вызвало странные ностальгические ощущения.
Не тоску по тому миру, нет, конечно же.
«Тоску по другому времени?»
– Ну, он и есть настоящий, – вздохнул Джек. У чая был странноватый привкус, нюанс бумажного стаканчика; если подумать, тоже точь-в-точь, как в кофейне навынос. – Чизкейк есть чизкейк.
Жюли опустила взгляд.
– Не спросишь меня, почему я оказалась здесь? И о чём попросила Неблагого?
Седая служанка стояла в дверях немым изваянием; Грейс мелкими глотками пила чай из чашки, а свободной рукой прикасалась к копью, прислонённому к её креслу – осторожно, почти бессознательно, самыми кончиками пальцев.
«Они ведь уже знают».
– Расскажи, – попросил Джек тихо, почему-то чувствуя себя виноватым. Хотя это им сейчас манипулировали; он ни о чём не просил – да и не хотел ничего, пожалуй, только если поспать. – Он… он выглядел печальным, когда вручал себе дар.
Жюли вздрогнула, а потом рассмеялась принуждённо.
– Не думаю, что такие существа вообще могут грустить, – сказала она, разглядывая содержимое собственной чашки. – Или уважать кого-то. Или сопереживать… Но это неважно, – смягчилась она. И подняла взгляд на Джека. – Я убила собственного мужа.