– Ребятки, это не у вас монетка выкатилась?
А спустя ещё секунду Джек осознал, что голос-то принадлежит ему.
«Ладно, – подумал он, леденея. – Как-нибудь выкручусь».
За тем, как расплачивались «лесорубы», он наблюдал вполглаза, но всё же обратил внимание на то, что в ходу у них были в основном медяки. Наёмники из Захолмья, конечно, деньгами тоже не сорили, но выглядели в целом побогаче – и амуниция у них тоже была получше… Сложив два и два, Джек мысленно выругался и потянулся к кошельку за своим козырем.
За золотой монетой.
Звякнул металл – и словно бы солнце осияло скромный зал «Доброй келпи».
Глаза у предводителя бородатой компании округлились настолько, что даже стали более-менее заметными на лице, а рот раскрылся сам собою. Заворожённо следя за золотой монетой, предводитель позволил снисходительно похлопать себя по плечу и чуть склонил голову, когда Джек продолжил:
– Тут в двух улицах отсюда есть чудесный трактир с большим выбором мяса и вина. Как раз для таких славных парней, как вы, ребята! Почему бы вам не прогулять эту монету там? – с намёком подмигнул он, стараясь выглядеть одновременно и дружелюбным, и хотя бы вполовину таким угрожающим, как хозяйка. Судя по тому, как сглотнул «лесоруб», вроде получилось. – Какая разница, что сказала дама? Сердце должно уметь прощать! Ну же, ступайте! Навстречу вину и мясу, м-м? – и для наглядности он повёл монетой в сторону дверей.
Вероятно, грубить худощавой незнакомке в плаще было приятнее и спокойнее, чем подозрительному рыжему верзиле при деньгах, потому что бородач молча сграбастал золото, отрывисто кивнул и двинулся к выходу, а за ним и вся компания. Уже снаружи они торжествующе взревели, загоготали – и, к всеобщему облегчению, и впрямь отправились куда-то дальше по улице.
Джек машинально ощупал изрядно отощавший за день кошель – и плюхнулся на лавку рядом с незнакомкой.
Сердце у него колотилось чересчур часто для простой кабацкой перебранки.
«Ну что же, – подумал он отрешённо. – Что легко пришло, легко и ушло».
Кудрявый старец, сидевший за тем же столом, стёк на пол вместе со своей кружкой эля и ползком откочевал в самый дальний угол. Пока немногочисленная оставшаяся публика постепенно оживала, а подавальщицы распахивали окна, чтобы выветрить гадкий запах, из-за стойки выбралась хозяйка и выставила на стол перед Джеком пузатую бутыль вина и миску с ветчиной, нарезанной крупными пластами.
– Для аппетита. В подарок, за так, – пояснила она коротко. И вдруг улыбнулась зубасто: – Была у меня сеструня, там, в большом мире, чуть что не по ней – так она копытом в челюсть, ей-ей; а у ней был друг, хороший парень, добрый. И уж больно ты мне его напомнил! – добавила она и неожиданно потрепала его по волосам.
Рука у хозяйки и впрямь ощущалась тяжёлой, словно весила тонну, и очень жёсткой – прямо как упомянутое копыто.
– Э-э… Спасибо? – не нашёлся он, что ответить.
Вино оказалось сладким и довольно крепким. И сразу ударяло в голову, что, впрочем, сейчас было только кстати… После третьего, что ли, глотка Джек сообразил, что до сих пор сидит за чужим столом, и виновато обернулся к незнакомке:
– Ты уж прости, что я вмешался. Само как-то вышло, я и не подумал… Сейчас отдохну немного и уйду.
Из глубин капюшона послышался тихий смешок. А потом незнакомка заговорила, и голос у неё был чисто мужской, немного севший, но до боли знакомый:
– Да, думать – не твоя сильная сторона… Да куда ты, сиди! – добавил Сирил досадливо – и наконец откинул капюшон.
Резко захотелось вылить в себя всю остальную бутылку, а лучше две.
Джек сглотнул и плюхнулся обратно на лавку; сердце продолжало частить, но сейчас у него, по крайней мере, было серьёзное оправдание. Хоть заколдованного арбалета, ножа из драконьей чешуи и других смертоносных даров видно не было, как-то не оставалось ни малейших сомнений, что Сирилу далеко тянуться за оружием не надо.
«И почему каждый раз со мной происходит что-то вот такое?» – с тоской подумал Джек. А вслух произнёс, безуспешно пытаясь спасти положение:
– Насчёт дамы, э-э…
– Он назвал меня «бабьей рожей», а ещё у меня плащ в пол и астеническое сложение, – поморщился Сирил, не позволив ему даже договорить. – Я бы и сам перепутал. Помолчи и, ради всего святого, убери подальше ветчину. Воняет.
Даже для Джека с его тонким обонянием ветчина казалась вполне свежей и пахла аппетитно. Но потом он сопоставил синяки под глазами у Сирила, чуть впалые щёки, потрескавшиеся губы – и то, с какой яростью он смотрел на бутылку вина.