«Что ты загадал, когда оказался перед Неблагим? – пронеслось в голове. – Вернуть ноги? Кого-то оживить? Остановить войну? Что ты отдал и какой получил дар?»
Но вслух такое спрашивать, конечно, было нельзя.
– В этот раз тоже было морозно, – вместо этого сказал Джек беспечно. – Если бродишь от города к городу, не имея крыши над головой, то мороз – это смерть… Здесь хотя бы тепло.
– И то верно, – хохотнул Крыс. – Ну что ж, слово за слово. Расскажу-ка и я тебе кое-что любопытное. Хозяин здешних земель о том пока помалкивает, но Игра заканчивается ровно через год. Ключи исчезают; не успел победить – живи, выживай, жди следующей Игры. Дары-то благо никуда не деваются…
– Выходит, что месяцев девять-десять у нас есть, – откликнулся Джек, стараясь не подавать виду, что от таких новостей у него внутри всё в ледяной комок сжалось. Как если бы сказали вдруг, что от жизни осталась половина, нет, четверть – или того меньше. – А если нет, так можно дотянуть до очередного захода. Если вы, ребята, сумели, значит, есть способ продлить жизнь.
– Ага. Например, изловить русалку, вырвать у неё сердце и съесть живьём, –хмыкнул Крыс, а Жор, который до тех пор стоял тихо, не меняя позы, скрестил на груди руки и нахмурился. – Но на всех русалок не хватит. Сейчас ещё можно добыть ключ, если пройти испытание, но к весне все ключи будут на руках, – он многозначительно умолк.
– А значит, придётся за них драться друг с другом, – сообразил Джек. Его такой поворот не то чтоб сильно удивил – это было весьма в духе Неблагого. – И тут у большой компании, конечно, преимущество… У меня другой вопрос. Положим, мы соберём ключи – сообща. А что потом-то? Трон один, победа тоже одна… Как делить будем?
Глаза у старика забегали; он сцепил пальцы в замок, но руки всё равно выдавали его дрожью. Жор стоял недвижно, как истукан. А Крыс оскалился, подавшись вперёд:
– Клятва. Колдовская клятва на крови, нерушимая: тот, кто победит, исполнит желания других. Вот такой у нас уговор.
Джек почувствовал, как тянет под ложечкой.
«Мне ведь надо разговорить их получше, – подумал он тоскливо. – Узнать, что с той женщиной и где они её прячут; разведать их слабые места – да и сильные тоже… Надо прикинуться дружелюбным, выпить эля, рассказать пару баек».
– Значит, и мне надо будет поклясться, если я к вам присоединюсь? – спросил он, чувствуя, как деревенеет гортань от напряжения.
– По справедливости – да, – кивнул спокойно Крыс. – На таких условиях мы и впрямь тебя примем. И уж, поверь, не обидим впредь.
– Ага, – растерянно откликнулся Джек. Он хорошо понимал, что необходимо сделать – и что произойдёт, если он не справится, не сумеет болтать достаточно убедительно. – И я не должен буду вас обижать тоже… Должен буду поклясться в верности вот ему, – он кивнул на Жора. – Каннибалу. И этому, серийному насильнику, – глянул он искоса на старика, и потом перевёл взгляд на Крыса. – И тебе. А ты-то кто?
А тот ухмыльнулся так широко, что видны стали коренные зубы – и почудилось на секунду, что шрам вот-вот разойдётся, открывая кровавую прореху.
– А я, – сказал Крыс, – твоя смерть.
И достал из-за пояса флейту.
Джеку стало страшно – и в то же время от сердца отлегло.
«Значит, всё-таки драться».
Дожидаться, пока флейта запоёт, он не стал – и чихнул огнём прямо в костёр. Хотел в Крыса, но не смог: это совсем не то что задрать зайца или разогнать дикое зверьё вокруг повозки торговца. Эффект, тем не менее, превзошёл ожидания. Брызнули в стороны угли, зола, пепел, хворост и дёрн. Старичок взвыл, покатившись по земле, а затем пополз в заросли вереска, пытаясь одновременно дрожащими руками заткнуть себе уши чем-то.
«Точно, флейта!»
Пользуясь неразберихой, Джек наскоро сунул в уши восковые затычки. Тотчас мир стих, а собственное сердце стало вдруг очень громким – и оттого он едва не лишился головы, когда из облака пепла и искр вынырнул вдруг здоровенный топор.
Джек едва не заорал… а может, и заорал, только сам не услышал – и сиганул вбок, уже в лисьем обличье.
В носу свербело от золы; уши были залеплены воском и не улавливали ни звука; глаза пекло.
«Да я тут сдохну!»
Он дыхнул огнём сперва вправо, потом влево – наугад, но, кажется, никого не задел. Плясали тени; метались языки пламени, и вереск, кажется, занялся тоже. Джек юркнул в сторону, под сплетение ветвей, собираясь затаиться, а потом бежать… Но тут топор сверкнул снова. Это Жор размахивал им, крича что-то в сторону; на носу у него болтались гнутые очки с одним-единственным стёклышком.
И смотрел он прямо на Джека.
«Видит, – промелькнула мысль. Лапы подогнулись. – Видит и понимает, кто я… Как? Успел заметить, как я превращаюсь? В такой кутерьме?»