— Да мы и так свободны. А колдуны сделали нам очень много одолжений.
Ой. Он совсем позабыл, что колдуны причиняли вред народу Птеро, а народу Пирамиды, наоборот, приносили пользу. Вряд ли Джина захочет им помочь.
Леспок обдумал ситуацию быстро, как только мог, и решил, что лучше сказать правду, хоть откровенничать было и опасно.
— Мы из другого мира. Колдуны вредят ему для того, чтобы оказывать услуги здесь.
Она помолчала.
— Кто-нибудь из моих друзей пострадал?
— Вполне вероятно. Здесь полно можетбыток, и ты наверняка находишься в родстве с некоторыми из них. — Фавн не имел точного представления о системе Пирамиды, но он уже видел можетбыток во обоих мирах, как и невидимых гигантов, гоблинов и гарпий на Птеро. Следовательно, из её сородичей мог пострадать кто угодно.
— Тогда, полагаю, мне лучше вам помочь. И, если в действительности я оказываю помощь родственникам, она не засчитывается за услугу вам.
— Скорее, обмен услугами, — чувствуя себя обнадёженным, отозвался Леспок.
— Ладно. Я помогу, — она ступила за порог.
— А тебе не надо закрыть дом или ещё что-то в этом роде?
— Постоит открытым до прилёта родителей или до возвращения моего брата Джедди; он развлекает девушек своими песенками. Где твои друзья?
— Вот они, — троица с готовностью вышла им навстречу. — Это кобылка Ромашка, которая общается при помощи грёз…
Ромашка послала изображение крылатой гоблинки: — Привет.
— …А это человеческие близняшки День и Ночь, которым известно всё о живых и неодушевлённых. — Девушки в красных джинсах синхронно кивнули. Фавн не к месту обратил внимание на их волосы: День вернулась к своему природному огненно-рыжему, Ночь отливала загадочным багрянцем. Обе оставались невероятно привлекательными.
Капюшон Джины, казалось, задумался.
— Вы имеете отношение к волшебнику Тренту?
— Он наш прадед, — ответила День.
— Теперь отброшенный назад в двадцатилетие, — добавила Ночь. — Поэтому он немногим старше нас.
— Да, точно! Моя мать с ним знакома, — капюшон опустился, словно в смущении. — Вообще-то он ей нравился, как мужчина. Если бы он захотел, она бы охотно вызвала аиста для моей доставки с ним, вместо Грэйбо, и окружающие могли бы меня видеть. Не то чтобы я возражала против Грэйбо; он прекрасный отец. Просто иногда я задаюсь вопросом, как на самом деле выгляжу.
— Вот так, — сказала Ромашка. В новой грёзе она взяла ведро с красной краской и выплеснула его содержимое на Джину. Краска стекла по капюшону и плащу, открыв прелестную красную гоблинку с крыльями.
— О! — радостно воскликнула Джина. — Я прехорошенькая!
— Как и твоя мама, — согласилась Ромашка.
Они пустились в путь.
— Полагаю, сначала нам следует навестить красного колдуна, раз уж мы здесь, — предложил Леспок. — Тебе известно, где находится его замок?
— В центре красного треугольника, — ответила Джина. — Но я не знаю кратчайшей и безопаснейшей дороги туда. Надо спросить у шахматного безумца.
— Шахматы могут говорить? — удивился Леспок.
Должно быть, она улыбнулась.
— А ты забавный.
Она провела их за собой через лес и вывела на поляну, где оказались собраны разнообразные шахматные фигуры: мужчины, женщины, лошади, башни и дети. Все были обычного размера. Поверхность поляны оказалась расчерченной на клетки — светло-красные и тёмно-красные. Стоило путникам приблизиться, фигура светло-красного мужчины в остроконечной шляпе ловко скользнула по диагонали и схватила тёмно-красного ребёнка, которого тут же небрежно выбросила за край поляны, где уже было беспорядочно свалено несколько фигур.
— Дядя Керби! — позвала Джина.
На поляне возникло лёгкое замешательство.
— Да, племянница Джина? — раздался голос откуда-то сверху, прямо из воздуха.
— А, ну да, невидимый великан, конечно же, — пробормотала День себе под нос.
— Дядя со стороны отца, — дополнила Ночь.
Ромашка создала грёзу с изображением доски с деревянными фигурами и очертаниями добродушного гиганта над ними. Он готовился сделать новый ход. Великан отличался средним ростом (для своего племени), непокорными каштановыми кудрями и зелёными глазами. Невидимость позволяла ему сохранять в своём облике все цвета вместо сплошных оттенков алого.
— Где находится центр треугольника? — спросила его Джина.
— К нему ведут все дороги, — откликнулся Керби, передвигая очередную фигуру.
— Спасибо, дядюшка!
— А мы ни о чём не забыли? — неожиданно поинтересовалась День.
— Правильно: о Джфрайе, — согласилась Ночь.