— Ты уверен? — осведомилась Ромашка. — Все мы уже потратили порядочно массы.
— Если мы не справимся с миссией, наши размеры больше не будут иметь значения, — вздохнул фавн.
Остальные поддержали его кивками.
— Извини, что не могу сотворить подходящую дверь, — сказала Джфрайя. — Но это кажется лучшей альтернативой.
— Они обитают в Атласных Горах, — сообщила День полученную от дерева информацию.
— Которые находятся за тропической депрессией, — добавила Ночь сведений от земли.
— Это в пределах наших возможностей по передвижению ползком?
— Да, если мы направимся прямо туда, — сказала День.
— Что означает пересекание депрессии, а это уже совсем не весело, — проговорила Ночь.
— Нам не до веселья, — урезонил их Леспок.
Они поползли в указанном направлении. Ромашка, у которой с ползаньем не ладилось совсем, решила дождаться их на том же месте; они договорились вернуться за кобылкой позже.
Вскоре земля пошла под уклон, обозначая начало депрессии. Здесь росли экзотические теплолюбивые растения. Тем не менее, фавн внезапно загрустил. Неужели их цель — и его собственная цель — действительно стоили таких усилий? Не лучше ли сдаться?
— О! Я в депрессии, — пожаловалась Джфрайя.
— Да, в тропической, — подтвердила Ночь. — Держись! Её надо просто проползти.
Леспок порадовался, что промолчал. Он полагал, что они находятся в обычной низине с повышенной влажность. Теперь он знал правду.
За депрессией высились горные пики, резко очерченные на фоне едва освещённого неба. Достигнув подножия первой горы, компаньоны изумились, обнаружив, что её образовывали сваленные в кучу книги. Атласы. Чего ещё можно было ожидать?
— Берегитесь книжных червей, — предупредила всех Ночь.
Они послушно замерли, позволяя большому червю пересечь их дорогу. Его сегменты тоже состояли из книг.
Наконец, путники добрались до деревни кентавров. Те вышли навстречу, неся факелы.
— Разве вы, краснокожий народец, не в курсе, что не можете вот так просто разгуливать по синему треугольнику? — недовольно спросил один из них. — Вы же абсолютно не подготовлены к жизни по нашим правилам.
Леспок выступил с объяснениями.
— Нам нужно, чтобы кто-то перенёс нас на серый треугольник, — сказал он. — И с нами кобылка, для которой понадобится несколько жеребцов.
— Вы просите об услугах?
— Да.
— И последствия вам известны?
— Да.
— В таком случае, мы охотно вам поможем. Я кентавр Чаз, — он огляделся.
— Чаша, возьми на себя фавна.
К нему подрысила кобылица каштаново-синей масти. Её прелести, стандартные по меркая кентавров, но внушительные, по сравнению с человеческими женщинами, производили обычное впечатление. Леспок попробовал взобраться на её спину, но безуспешно; его угол всё ещё оставался неподходящим для подобных манёвров. В конце концов, она сама подняла его руками, ненароком прижав к обилию плоти спереди, перевернула и плюхнула на свой круп.
— Чаффи и Чайд, берите девушек.
Двое насмешливых молодых жеребцов приблизились к принцессам. Ухмылки на лицах увяли, когда они рассмотрели свою будущую ношу поближе. Юнцы внезапно стали очень заботливыми. Подняв День, жеребец усадил её на спину приятеля; так же поступил с Ночью и другой. Девушки, быстро разобравшись в ситуации, на похвалы и благодарности не скупились. Жеребцы, которые могли оказаться весьма острой занозой в одном месте, были укрощены.
— Чалый, зелёная леди поедет на тебе.
К Джфрайе подошёл пятнистый жеребец, который, немного повозившись, справился с ней самостоятельно.
Чаз вопросительно взглянул на Леспока: — Это всё?
— Нет, — сказала Джина. — Она набросила свою накидку для обретения частичной видимости. — Я крылатая гоблинка с красного треугольника.
— Чаниль, — позвал предводитель кентавров.
Кобылка тоже взгромоздила на себя седока без помощи со стороны.
— Теперь осталась только кобылица? Где она?
— За тропической депрессией, по дороге к синему замку, — сказал Леспок.
— Я пошлю туда жеребцов, — кентавры со своими ношами пустились в путь и вскоре добрались до Ромашки. — Чикори, Чиффон, Чайм, Чип, — окликнул Чаз, и к ним подбежало ещё четверо кентавров. — Чаниль, сделай носилки.
Кобылка под Джиной достала несколько жердей с прочной тканью и магическим образом сотворила подходящие для лошади носилки. Четыре кентавра подняли на них Ромашку, затем подобрали торчавшие из жердей ремни наподобие упряжи и надели их на верхнюю часть торса. Такое устройство позволяло им держать руки свободными. Когда жеребцы заняли свои позиции, туго натянув ремни, носилки с Ромашкой оказались в воздухе.