— Абсолютно отвратительно! — провозгласила Кэтрин.
— Божественно! — искренне восхитился он.
Теперь Ромашка танцевала в узком красном топе, который в её лошадином обличье легко мог служить недоуздком, и юбке. Она выглядела очень мило. Маленькая из-за недостаточного количества душевной материи, но хорошо сформированная, а тесный топ намекал, что дальше последуют ещё более соблазнительные вещи. Особенно, когда они покачивались с ней в ритм. Леспок был заинтригован даже несмотря на то, что она всего лишь разыгрывала спектакль. Было в одежде нечто, превращающее интересные аспекты в аспекты волнительные.
Ромашка брыкнула ногой, отправляя в полёт сандалету. Затем проделала то же со второй ногой. Выбранная ею новая поза почти что открывала запрещённую линию трусиков!
— Великолепно!
Но, так как он сидел, наполовину поражённый открывшимися перспективами, сандалета ударила его прямо в лоб. Боли он не почувствовал; это больше напоминало поцелуй, тем более, что обувка почти тут же растворилась.
И тут появился огр.
— Кого сейчас вижу средь вас? — потребовал ответа он.
Поражённый фавн повернулся к нему.
— Ты, должно быть, огр Огляд, — сказал он. Верная догадка: глазные яблоки этого огра наполовину вылезали из орбит. Что-то ещё в них было не так, но Леспок пока не мог решить, что именно.
— Здесь туман, там океан, я огр, а ты фавн, — согласился тот.
— Перестань, Огляд, — махнул рукой Леспок. — Мы знаем, что ты не всегда говоришь глупыми стишками.
Огр упал духом: — Что меня выдало?
— Ничего. Секрет нам рассказал огр Оргия. Мы хотим заключить с тобой сделку.
— Сделки меня не интересуют. Я пришёл просто взглянуть на вашу танцующую девушку. Она как раз собиралась приоткрыть кое-что любопытное.
— Нет, не собиралась, — сказала Ромашка, и её блузка, платок и сандалеты послушно вернулись на свои места.
— Тогда я ухожу, — сварливо проворчал огр. — Я не могу схрупать вас, потому что вы знаете о моей истинной природе, и, раз оглядеть тоже нельзя, больше мне тут делать нечего.
— У него есть душа, — прошептала Ромашка. — Видишь сияние?
Так вот какую странность заметил Леспок. Что за неподходящее место для встречи с душой!
Ромашка передумала.
— Предположим, я буду танцевать, пока ты будешь вести переговоры с фавном.
Огляд пораскинул мозгами, и его глазные яблоки в предвкушении зрелища налились кровью.
— Хорошо, — согласился он.
Итак, Ромашка возобновила свой танец, при чём весь процесс раздевания начался по новой. Она не выглядела довольной, но уступила необходимости. Также она, казалось, стала получать от танца наслаждение и делала это, большей частью, для себя, нежели для оглядывания.
— Мы ищем огрицу в пару Оргии в его ударно-противоударном замке, чтобы она восхищалась его героическими достижениями, — сказал Леспок.
— Огрица Олди подойдёт. Не особо уродлива, но восторгается по любому поводу. — глазные яблоки Огляда следили за каждым движением Ромашки, чья юбка в этот момент взметнулась опасно высоко.
Леспок отвёл взгляд, понимая, что сейчас, пока огр отвлечён, он может выторговать для себя лучшие условия в предстоящей сделке.
— Что мы можем сделать для тебя в обмен на информацию о ней?
Огляд принялся думать. В этот раз его глазные яблоки побелели — хотя, возможно, это объяснялось эффектом танца. Прямо сейчас Ромашка снова снимала блузку. Ничего особенного, ведь под блузкой у неё был топ, но огр, похоже, забыл об этом, а кентаврица хмурилась так, что становилось ясно: сейчас последует что-то действительно запретное.
— Ничего, — вздохнул он. — Я ни в чём не нуждаюсь.
Леспок вспомнил, чему он научился у Кэтрин.
— Тебе нравится смотреть на вещи, — сказал он. — Особенно подглядывать за тем, что увидеть не должен, вроде женских тру…дностей.
Последнее слово он специально произнёс с ударением на первом слоге, будто хотел сказать нечто неприличное. Внезапная реакция Кэтрин поспособствовала эффекту — у кентаврицы аж дыхание перехватило от возмущения.
— Да-да, — согласился Огляд. Его глаза выкатились из глазниц так далеко, будто он уже видел нечто непристойное. Ясно было, что наличие души его истинную натуру не изменило.
— Ну, единственное, чего ты не можешь видеть, это местность в пределах твоего года жизни в Ксанфе.
— Да. Я могу видеть всё, что рядом, и всё, что находится за ней, но, стоит мне подойти к этому году, как… р-р-раз! И я сразу перескакиваю к следующему. Это здорово раздражает.
Ромашка поочерёдно скидывала сандалеты. Леспок знал, что диалог надо быстро подводить к концу, иначе ей придётся совершить нечто, и в самом деле, развратное.