— Ну, мы не можем пройти туда, потому что мы не ты. Но мы можем поведать тебе о том, что там происходит.
Эта новая перспектива заставила огра перевести взгляд на фавна, что означало больше времени танца для Ромашки без необходимости раздеваться.
— Но видеть души могут только одушевлённые существа, — сказал он.
— Я такой и есть, — ответил Леспок. — Ты не заметил моего сияния?
— Вижу. И я сияю, — кивнул удивлённый огр. Он взглянул на Ромашку: — И она тоже. От этого она становится только интересней. Эффект от вида одушевлённой озорницы намного сильнее, чем при виде неодушевлённого существа. Кажется, вы и правда можете глянуть, что там, в моём запретном регионе. Очень хорошо: если вы подсмотрите, что я там делаю, я расскажу вам, где найти огрицу Олди.
— Отлично! Прямо сейчас и пойдём, — только тут Леспок понял, что всё не так просто. — Эм, а где он, этот твой регион?
— Сюда, — огр указал на восток.
По мере их продвижения Кэтрин продолжала молодеть. Вскоре она уже скакала вокруг путников беззаботно, как новорожденный жеребёнок. К счастью, огр остановился до того, как она достигла границы своего возраста.
— Здесь, — сказал он. — Сейчас мне двадцать четыре года, и я медленно двигаюсь вперёд. Не то чтобы по другую сторону полосы я сильно изменился, но всё равно любопытно, что там.
— Мы войдём туда и тщательно её обследуем, — заверил его Леспок. — А когда выйдем, полностью доложим тебе обстановку.
— Не думаю, что у меня хватит терпения этого дождаться. Как насчёт половины обстановки?
— Половину, — мирно согласился фавн. — Или даже четверть, если хочешь.
— Ух ты! Это круто, — затем в то, что заменяло ограм мозг, запоздало просочилась мысль. — Но что я буду делать, пока тут некого оглядывать? Мне быстро станет скучно.
В разговор вступила Кэтрин.
— Я расскажу тебе страшную историю об огре и трёх ведмедях, которую слышала жеребёнком. В этом возрасте мне известна только она, но история очень занимательная.
— Обожаю её! — сказал Огляд. — Не слышал с тех пор, как сам был огрёнком.
— Я освежу твою память. Однажды в лесу заблудился огр. Разумеется, он мог запросто переломать все деревья и выбраться оттуда, но, конечно же, он был слишком глуп, чтобы это понять.
— Конечно, — благодарно согласился Огляд.
— Поэтому он просто шатался по лесу до тех пор, пока не наткнулся на странного вида избушку. Он снёс дверь и вломился внутрь, и на столе нашёл три больших тазика с гадкими помоями. Огр проглотил содержимое первого тазика, но оно оказалось слишком горячим…
Как только Ромашка и Леспок увидели, что сказка захватила огра с головой, они незаметно отошли. Кажется, запрещённые приключения нравились ему не меньше запретных зрелищ. Сказки надолго не хватит, так что им надо быстренько добраться до середины полосы, взглянуть, что там, и сразу назад.
Пока ничего интересного им не встречалось. Растительность, правда, за год отсутствия огра успела разростись, но, так как здесь время от времени проходили и другие огры, то тут, то там виднелись целые проплешины повреждений. Только теперь Леспок по-настоящему оценил доставшийся огру Оргии замок, который можно было разрушать до бесконечности. Очевидно было, что естественная природа просто не способна долго выдержать присутствие огра. По мере продвижения на восток местность постепенно становилась всё более скудной, так как у травы, деревьев и кустов было меньше времени на восстановление.
Затем впереди замаячила внушительная фигура.
— Похоже на огра… в каком-то смысле, — вглядевшись, сказал Леспок.
— В каком-то смысле, — подчеркнула Ромашка. — Но он нематериален.
Кто вообще слышал о нематериальных ограх!
Но что есть, то есть. Фигура увлечённо крошила мелкую горку в пыль: и огр, и гора — оба просвечивали насквозь. Что бы это могло значить?
— Это же Огляд, — удивлённо сказала Ромашка. — Посмотри на его глазные яблоки!
Она была права. Прозрачная фигура оказалась их новым знакомым.
— А это, наверное, один из холмов Ксанфа, потому что для здешних мест верхушка выглядит слишком плоской, — сказал Леспок, проходя сквозь гору и призрачного огра.
Они остановились понаблюдать. Вскоре огр закончил молотить кулаками по холму и взобрался на горку мелкой пыли, сотворённой им же. Он поворачивался в разные стороны, оглядываясь. Потом его глаза вытаращились, а челюсть отвисла. Он застыл на месте.