Они прошли окрестности пика, где встретили Огляда, и продолжали идти, пока не вступили в область искорёженных железных деревьев, где во всей своей свинской прелести принимала грязевые ванны огрица.
— Привет, Олди, чем занимаешься? — спросил Огляд.
— Стараюсь сделать себя поуродливей, — печально отозвалась она. — При помощи плохо пахнущей грязи.
— Может, тебе и не надо особо стараться. У этой компании имеется сделка для тебя.
Выполнив свою часть сделки, Огляд отступил, стараясь смотреть на что угодно, кроме огрицы, которая была недостаточно уродлива.
Та впервые обратила внимание на Леспока, Ромашку и Кэтрин.
— Фавн и лошадки, что сладки? — поинтересовалась она.
Леспок перегнулся через окружающий её лужу барьер — рельс.
— Тебе бы понравилось жить в замке, где полно еды, с огром, который будет прислушиваться к каждому твоему слову, вне зависимости от того, как ты выглядишь?
— Думаю я, что это для меня… А, к чёрту рифмы! С удовольствием. Что за отвратительную вещь мне придётся для этого совершить?
— Просто постарайся, чтобы в каждом твоём слове звучало восхищение огром, который так здорово крушит стены.
— Но это само собой! Обычно мне приходится подавлять не свойственные ограм эмоции.
— Пойдём с нами. Мы отведём тебя к замку и огру.
Она выбралась из грязи и отряхнулась от налипших кусочков навоза.
— Пошли!
— Тебе даже не надо быть грязной, — сказал Леспок.
— Отлично, — она тяжело прыгнула к ближайшему колодцу, схватила огромное ведро и окатилась ледяным душем. Через мгновение огрица была мокрой, но чистой.
Они направились к замку.
— Просто из любопытства… — начала Ромашка. — Почему Огляд при своей любви к оглядыванию человеческих красоток и их одежды всё-таки предпочитает уродливых огриц?
— Я и сама об этом задумывалась, — ответила Олди. — Наверное, с его зрением что-то не так, и он считает человеческих женщин уродливей огриц. Это грустно.
— Очень грустно, — удовлетворилась ответом Ромашка.
Достигнув замка, они остановились у запертых ворот. Олди взглянула на погодный колокол, и тот немедленно разразился тревожным набатом. Через мгновение открылась дверь, за ней стоял Оргия.
— Это ты огр, который так замечательно справляется с каменными стенами? — спросила огрица.
— Да, — судя по выражению морды, вопрос ему понравился.
— Покажи мне, как искусно ты это делаешь. Я готова смотреть на это великолепное зрелище вечно.
Вскоре стало ясно, что парочка поладит. Оргия лупил по стенам с двойным азартом, а Олди восхищалась его навыками даже больше, чем яствам за накрытым столом. Гости справились с задачей.
Оргия остановился передохнуть и указал на только что проделанную им дыру в стене.
— Пятьдесят три ваших шага в этом направлении, — сказал он. — Удачи с квестом!
— Спасибо, — поблагодарил его Леспок, и троица, выйдя через пролом, начала отсчитывать шаги. Чтобы оставить замок позади, понадобилось всего три шага. Ещё пятьдесят шагов фавна — и они увидели на земле сияющий рог.
Леспок поднял его и передал Кэтрин.
— Теперь ты можешь показать нам территорию фавнов, — сказал он.
Она подумала с минуту.
— Нет, пока нет. Это ведь только средство к достижению цели, а сама цель ещё не достигнута. Значит, продолжается и ваша служба.
Леспок мысленно вздохнул. Её правда. Прежде чем двигаться дальше, они должны покончить и с этой задачей. И всё же прогресс наметился.
Глава 8
Путники вернулись в область зрелости Кэтрин, так как жеребёнком она не чувствовала себя комфортно. К полосе каламбурных препятствий. Им ничего не оставалось, кроме как снова броситься вперёд, надеясь преодолеть её без особого ущерба для достоинства.
Перед ними возникла стена с надписью «КАЛЯКИ-МАЛЯКИ КАЛАМБУРИИ: ОСТАВЬ СВОЙ РАЗУМ ВСЯК, СЮДА ВХОДЯЩИЙ».
— У нас нет выбора, — мрачно сказала Кэтрин и перемахнула через стену.
— Ненавижу плохие шутки!
Леспок с Ромашкой перелезли за ней. В Ксанфе фавн привык к каламбурам, но здесь, на Птеро, они просто вырвались из-под контроля. Но он знал, что полоса надолго не растянется; скоро они будут на свободе.