Первым их поджидал счетовод со счётами в одной руке и неоплаченными счетами — в другой. От долгого томления на месте он заскучал и подсчитывал набежавшие проценты. Несколько упавших на землю счетов сложились в слово СКУКА.
— Не трогайте их! — предупредила Кэтрин. — Оплатить придётся каждое случайное прикосновение.
Но предупреждение запоздало. Леспок случайно дотронулся до одного из бумажных уголков, и листок пристал к ладони. На нём отобразилось капризное лицо.
— Заплати мне! — крикнуло оно.
— Почему это? Я тебя даже не знаю.
— Потому что иначе я передам тебя коллекторам, — теперь лицо сменилось свирепой огрской физиономией в колпаке, а под ней проявились буквы «КОШЕЛЁК ИЛИ ЖИЗНЬ». Под надписью лапы огра держали две скрещённые обгрызенные кости.
Ромашка прыснула от смеха.
— Не смешно, — сказал Леспок. — Мне собираются переломать кости.
— Я не над тобой смеюсь, — ржала она. — Я застряла в кустах щепокотки.
Фавн посмотрел в её сторону. И впрямь, она застряла в кусте, чьи щепки напоминали букву «Щ» и сложенные щепоткой кошачьи лапки одновременно. Они немилосердно щекотали девушку.
— Как это произошло? — спросил он.
— Купилась на обещания вон того заголовка, — Ромашка махнула рукой туда, где на земле, подобно кочанам капусты, красовалась грядка голов.
Леспок сделал шаг к ней, но по пути вступил в другой куст, похожий на клубок перепутанных спагетти.
— Лапшу с ушей сними, — сердито посоветовал тот.
Он так и сделал. Протянул руку, набрал щепочек с куста Ромашки и щедро посыпал ими счёт.
— Вот твоя плата, — сказал он.
— Ха-ха-ха! — завизжал листок. — Хи-хи-хи-хи! Я не это… ха-ха-ха… имел в виду… хиии!..
— Спрашивай с щепокоточного куста. Это он вовлёк меня в щекотливое дело.
— Коллектор!.. Хо-хо-хо… Позаботься об этом… — крикнула бумажка, соскальзывая с руки.
Огр в колпаке беспощадно свалился на куст сверху и стал вколачивать его в землю своими гигантскими кулаками. Буквы «щ» разлетались во все стороны. Вскоре кустик значительно съёжился, а огр катался по нему в приступах хохота. Ромашке удалось ускользнуть, но хихикать она не перестала.
— Меня больше не… хи-хи… щекочут, — объяснила она. — Ты просто очень забавно с ними справился.
Они с опаской отошли от кустов подальше. Кэтрин пыталась обойти сделанный из ящиков с бутылками прилавок.
— Не могу проскользнуть мимо лимонадного прилавка, — пожаловалась она.
С другой стороны прилавка показалась голова.
— Конечно, не можешь, — прогундосила она. — Никто не пройдёт, пока не купит лимонад.
Леспок заметил, что голова принадлежала человеку размерами больше огра, однако его ноги врастали прямо в землю, а на кончиках пальцев висели лимоны.
— Что это?
Кентаврица пригляделась.
— Похоже на Кислую Мину, — сказала она.
Тут её лицо просветлело. Сорвав с растущего рядом дерева лимонку, она засунула её в рот продавца и выдернула чеку.
— Получи! — торжествующе воскликнула она.
Раздался приглушённый взрыв, и продавец вместе с прилавком начал оседать прямо на глазах. Лимоны на пальцах скукожились. От пролившегося на землю лимонада завоняло тухлой кислятиной.
— Помогите, я окисляюсь! — страдальчески завопила Кислая Мина.
— Это потому что в твоих жилах течёт сплошная кислота, — уведомила её Кэтрин. — Сейчас ты совсем исчезнешь, если только не сделаешь то, чем обычно занимаются тебе подобные.
— Что мне надо сделать? — спросило странное существо.
— Пересчитать, сколько мин можешь скорчить прохожим.
— Но я занимаюсь продажей лимонада, а не подсчётом мин.
— Тем хуже для тебя. Надеюсь, ты испаришься до того, как этой кислятиной провоняет всё по соседству.
— Думаю, что могу разок посчитать мины, — уныло признало существо. — Одна, две… Вот я умирающий лебедь… четыре, пять…
Воспользовавшись тем, что Кислая Мина отвлеклась, путешественники спокойно миновали её и очутились за пределами Каламбурии. Им удалось пробиться сквозь полосу препятствий и не сойти с ума.
— В один прекрасный день я соберу отряд и выдерну с корнем каждый местный каламбур, — пробормотала себе под нос Кэтрин.
Они пошли к месту, где впервые встретились с кентаврицей. Интересно было наблюдать, как её возраст во время этой прогулки менялся: жеребёнок — подросток — ранняя зрелость — и вот она уже снова вполне сформировавшаяся, но всё ещё молодая кобылка. Изменилась и масса лошадиного тела, однако это, видимо, никак на кентаврицу не повлияло; ей не требовалось усиленно питаться, чтобы набрать вес, как чуть раньше не приходилось и голодать, чтобы его утратить. Леспок знал, что они с Ромашкой тоже набирают годы, но по ним этого заметно не было.