В этом юнце-кентавре определённо присутствовало нечто, что совершенно Леспоку не нравилось. Так что в свой черёд он запустил крестом Контрасту в рот.
Сработало. Жеребячий язык завязался узлом, и изо рта Контраста больше не выходило ни одного внятного слова.
— Думаю, я готов прекратить игру, — сообщил Леспок, получив такой весомый перевес на свою сторону. — А ты что скажешь, Контраст?
— ФФФппрвдопаож.
Так я и думал. Значит, ты согласен, и игра закончена.
После этих слов его тело вновь стало таким же, как прежде, а кресты выросли из земли на тех же местах.
— Я сказал совсем другое! — запротестовал Контраст.
— Да? А мне показалось, что именно это. Полагаю, теперь нам придётся сыграть заново.
— Ещё бы! И на этот раз я точно выиграю.
— Но не в кресты, — сказал Леспок. — У меня на уме игра получше.
Не существует игры лучше крестов!
— А вот и существует. Давай устроим соревнование: кто освободит больше народца из лимба.
— Но там нет никаких штрафов, так что неинтересно. Они просто разбегаются по своим новым территориям.
— Мы можем придумать собственные штрафы. Если ты проиграешь, ты должен будешь пройти с нами на запад до тех пор, пока тебе не исполнится тридцать.
— Но я же тебе сказал, что не хожу в зелёный. Я остаюсь тут, в жёлтом.
— Вот почему это отличный штраф. Тебе и впрямь не хочется этого делать, потому что ты знаешь: кобылка может тебя захомутать и превратить в до мерзости ответственного взрослого.
— Ага. Ужасная судьба.
— И, разумеется, ты можешь её избежать, если умчишься со скоростью ветра на восток. Тебе не придётся ничего там делать, просто дойди до точки, где тебе стукнет тридцатник.
— Ага. А потом я могу зажмуриться и галопом поскакать на восток, до появления роковой кобылы, — тут он хитро взглянул на фавна. — А в чём будет заключаться твой штраф? В случае твоего проигрыша?
Леспок сглотнул.
— Я буду играть с тобой в кресты целый день.
— Год!
— Неделю.
— Месяц.
Леспок смирился с ужасной необходимостью: — Месяц.
— Сделка! Давай играть, — он опять притормозил. — Но как мы определим победителя?
— Мы будем по очереди расспрашивать создания лимба. Кто отгадает больше талантов и освободит их, тот и выиграл.
— А что если мы ошибёмся?
— Если один из нас ошибается, он теряет очко. Тогда другой может задавать вопросы тому же существу и, в случае успеха, получает очко. Получивший преимущество в два очка выигрывает всё состязание.
Контраст всё ещё медлил, коварно выискивая лазейку в правилах.
— Сколько времени каждому отводится на вопросы? Я имею в виду, вопросы ведь можно задавать до бесконечности, пока не отгадаешь.
— Ценная подсказка. Нам нужен таймер.
— Там рядом растут песочные часы. Мы можем сорвать пятиминутки.
— Согласен. Как только песок перетекает вниз, время вышло.
— Пошли! Хочется побыстрее начать обыгрывать тебя в кресты.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотала Ромашка, пока они шли за песочными часами. — Если ты застрянешь тут на месяц, то опоздаешь к своему дереву.
— Знаю. Но мы обязаны привести его к сроку её жизни. Мне просто придётся очень постараться, чтобы победить в этом соревновании.
Глава 9
Они достигли зарослей песочных часов, которые вообще-то оказались плодами таймера разных размеров: от нескольких секунд до нескольких суток.
Контраст сорвал один из самых мелких.
— Этих хватит на три минуты.
— Откуда ты знаешь?
— Смотри, на них номер, — он поднял маленькие песочные часы, и Леспок действительно увидел на их дне цифру 3.
Затем они направились к площадке лимба, находившейся неподалёку.
— Кто первый? — спросил Леспок.
Кентавр поразмыслил, стараясь понять, какой вариант выгодней. Первый мог набрать на очко больше и оказаться впереди — или же потерять очко и перейти в отстающие. Самоуверенность юности взяла верх.
— Я первый!
— Как хочешь.
Они вступили в туман.
— А как мы решим, с кого начать? — поинтересовался Контраст.
— Каждый из вас будет выбирать объект для другого, — предложила Ромашка.
Оба — и кентавр, и фавн — были поражены идеальной логикой этого замечания. И оба согласились. Оно имело смысл.
Итак, Леспоку пришлось выбирать. Перед ними в ряд выстроились статуи, которым вроде как не полагалось говорить, пока с ними не заговорят первыми. Наверное, для них это и считалось первым намёком на возможность воплотиться в потенциальную реальность. Одной из статуй был почти симпатичный юноша, которого слегка портило только чопорное выражение лица. Леспок пожал плечами и указал на него.