Вовремя, как раз пить захотелось, — сказала День. — Это безопасно?
Ночь вытянула руку и окунула в воду палец.
— С какой это стати была твоя очередь краснеть? — внезапно потребовала она ответа. — Вечно ты вперёд лезешь.
День изумилась.
— Твоя очередь может быть следующей. Я не отдавала себе отчёта, что…
— И почему это вообще нас называют близняшками, если ты совершенно не похожа на меня? Твои красные волосы и зелёные глаза всегда меня раздражали.
— Ну, мы теперь обе синие, но…
— И почему ты всегда говоришь первой, а я — за тобой? С самого детства. Выскочка!
— Ночь, я не понимаю…
— Вода! — воскликнул Леспок. — Она как-то повлияла на твою сестру.
День понимающе кивнула.
— Ночь, что это за водоём?
Та сосредоточилась.
— Это заводь Идки… завидки! Она заставляет всех, кто сделает отсюда глоток или искупается, ревновать и завидовать.
Потом она услышала собственные слова и ошеломлённо покачала головой: — О, нет…
— О, да, — сказала День. — Вот почему ты вдруг начала ссориться со мной по пустякам, хотя раньше этого никогда не случалось. Нет, эта вода нам не подходит.
— Точно, — уступила Ночь. — И всё же я не понимаю, почему ты… — Она сообразила, что снова идёт на конфликт, и затихла.
— Лучше нам её не пить, — решил Леспок. — Давайте обойдём её и поищем другой источник для утоления жажды.
— Нам сюда, — послала грёзу Ромашка и потрусила в сторону.
— Скоро завидки кончились, и путники очутились у другого водоёма.
— Можно, я попробую? — спросила День.
— Ну, вот, теперь ты и эту работу будешь выполнять за меня, — проворчала Ночь. Она быстро опустилась на колени и коснулась пальцем воды. Затем встала. — Мне хочется чего-нибудь новенького, — заявила она. — Леспок, взгляни-ка! — И принцесса резко сорвала с себя блузку. Та растаяла, не долетев до земли. На девушке остался только синий лифчик, который едва ли мог сдержать её пышные прелести.
— А это, должно быть, грязевой источник, — предположила Ромашка, судя по симптому.
— А то! — вызывающе воскликнула Ночь, схожим образом избавляясь от юбки. Тонкая полоска вокруг бёдер почти ничего не прикрывала.
Реакцию фавна нельзя было назвать стремительной, поэтому он сообразил отвернуться только сейчас. У него и так появились проблемы, когда в образе девушки пребывала Ромашка; не хватало ещё неприятностей с похабными принцессами.
— Что, я тебе не нравлюсь? — требовательно спросила Ночь, подходя к нему совсем близко. — Давай-ка займёмся чем-нибудь из ряда вон выходящим.
— Давайте поищем другой водоём! — запаниковала День.
— Зачем? Мне нравится этот, — Ночь обвила Леспока руками, стоя сзади. — Эй, я задала тебе вопрос, фавн Леспок.
— Я считаю тебя прекрасной, — ответил он, силясь высвободиться.
Но чем больше он старался, тем плотнее к нему прижималось её тело. Роста она, в отличие от Ромашки в образе девушки, была почти такого же, как фавн, это касалось и веса, но распределялся он иначе.
— Отпусти его, дорогая сестричка, или я… — начала День, пытаясь отдёрнуть близняшку.
— Или ты что, сестричка, дорогая? — с вызовом поинтересовалась Ночь.
— Я прыгну в эту воду!
Ночь помедлила. Затем отпустила свою жертву. Она знала, что стоит сестре коснуться воды, и ей снова не будет равных — уже в похотливости. Соперницы Ночи не требовались.
Леспок воспользовался шансом, чтобы отбежать в сторонку. Непристойные предложения Ночи заинтриговали его больше, чем он смел себе в этом признаться. Пока эффект воды не пройдёт, ему следовало держаться от неё подальше.
К нему приблизилась Ромашка.
— Хочешь прокатиться верхом? — спросила она при помощи грёзы.
— Спасибо, — он взобрался на её спину. Теперь лошадка набрала и массу, и размер, так что его вес не представлял сложности. Поездка верхом удержит его вдалеке от посягательств принцессы. Вот почему, собственно, Ромашка её и предложила.
Они продолжили путь, оставив грязевой источник позади. Четвёрка спешила, потому что всем уже хотелось пить и не хотелось предоставлять принцессе Ночь время для новых неприличных мыслей. Она и так до сих пор ничем не прикрылась и старалась чаще попадаться фавну на глаза. Очевидно было, что влияние воды ещё не иссякло.
Затем они подошли к большому синему камню. Один его конец уходил в новый водоём, поэтому выбор предстоял проблемный: либо плюхнуться в воду, либо долго и упорно брести по берегу, обходя другую каменную сторону.