Путники остановились перед валуном и погрузились в размышления.
— Может, попробовать залезть наверх? — предложил Леспок.
— Возможно, у тебя и получится, — кивнула Ромашка. — Но мне придётся сменить форму.
Что опять превратит её в девушку. Он знал, что она приняла свой естественный образ, чтобы больше не дразнить его. Кажется, её способности к перемене облика в полной мере ограничивались лишь этими двумя формами. Леспок теперь предпочитал лошадиную.
— Мы попытаемся найти достаточно покатую тропинку, — сказал он.
Однако таковой не нашлось. Ночь подошла к камню.
— Узнаю, есть ли подходящие способы перебраться через него, — сказала она. — Но перед этим не хочешь ли подарить мне поцелуй, маленький фавн?
Хаос продолжался. Леспок взглянул в другую сторону, лишь бы её не видеть. Обижать принцессу не хотелось, ведь скабрезной её сделала вода.
— Ладно. Тогда в награду за полученный ответ, — сказала Ночь. Она склонилась над камнем, но только после того, как убедилась, что лицо фавна вновь обращено в нужную сторону. Её промахи со временем становились всё меньше. Принцесса осознала, что открытым неприличием Леспока не привлечь.
Рука прошла сквозь камень. Просто провалилась в него и исчезла из вида.
— Эй! — воскликнула она. — Да это же не настоящий камень, а подделка! Бутафория.
День хихикнула.
— О? Но тогда, дотронувшись до него, ты можешь тоже начать врать и притворяться.
— На такой эффект способна только бижутерия, — отпарировала Ночь. — Сама можешь врать, если хочешь.
— Отлично. Я не хочу целовать того, кто покрыт мехом с ног до головы.
— И я тоже, — сказала Ночь. — Мне противна сама мысль об этом.
— Хватит лжи, — упрекнула её День и подошла к камню, чтобы спасти сестру. Через мгновение исчезли они обе. — Эй, мы можем пройти его насквозь! — позвала День изнутри. — Пойдёмте же.
Ромашка осторожно ступила внутрь, неся на спине фавна. Синяя каменная тьма сомкнулась вокруг них. Через пару секунд они уже вышли с противоположной стороны.
И там, прямо перед ними, простирался третий водоём. Леспок понадеялся, что этот годится для питья.
Ночь шагнула к воде.
— Уверена, что тебе стоит…? — занервничала День.
— Лучше я рискну, чем ты, — ответила Ночь, присаживаясь на землю в непристойной позе с раскинутыми ногами. Леспоку удалось отвести взгляд до того, как произошло непоправимое.
Принцесса дотронулась до жидкости. На её лице появилась блаженная улыбка.
— Ох, я чувствую такую благодарность!
— В чём дело? — спросила День.
— Это благуна, — по-доброму поделилась сведениями Ночь. — Всё, что она делает, она делает на благо путешественников.
— Значит, отсюда можно попить, — фыркнула Ромашка.
Леспок спрыгнул с её спины, и путники, наконец, утолили жажду. Одно только прикосновение к воде подарило ему непередаваемые ощущения: блаженство, благодарность, благолепие. Словно она его благословляла.
Ночь взглянула на него.
— Леспок, прости меня, пожалуйста, за недостойное поведение. Мне действительно не следовало…
— Всё в порядке, — быстро сказал он. — Это был всего лишь эффект воды.
— Да. Но ты выглядишь так, будто в этом сомневаешься.
— Да нет, просто… если не возражаешь…
— Что?
— Ты не могла бы вернуть свою одежду на место?
— О! — Вероятно, настал её черёд краснеть, потому что так она и поступила, прежде чем прикрыться.
После этого они продолжили путешествие к центру треугольника с бОльшим комфортом. Однако синий пейзаж постепенно темнел. Сгущались вечерние сумерки. Наверное, это означало наступление ночи в Ксанфе и на Птеро тоже. И не имело ничего общего с вращением Пирамиды. Путникам пришлось подыскивать подходящее место для ночлега.
Темнота укрыла незнакомый мир не полностью. Из-за этого все четверо чувствовали себя странно: их глаза всё ещё не привыкли к пейзажам с просинью, и ни принцессы, ни кобылка, ни фавн не могли расслабиться и заснуть.
— Эти ягоды похожи на сонную одурь, — сказала Ромашка. — Они могут помочь.
И впрямь, ягоды такого же оттенка, как её новая масть, качались на стебельках и зевали, сонно жмуря глаза. А над ними мягко покачивало кроной резиновое дерево. Так что путники набрали его мягких листьев с сильным привкусом жевательной резинки и лёгким — соков самого дерева, наломали веточек-тянучек со вкусом лакрицы и удовлетворили голод. Возобновившуюся после этого жажду они утолили из нескольких чайных прудов, которые обнаружились поблизости: пуэром, жасминовым, ройбушем, улангом и чёрным. Последний им понравился больше остальных, но благоразумие последнего водоёма возобладало. Дальнейшие поиски еды завели их не дальше тростника, где росли все его виды, кроме сахарного, и они сдались. Запив тянучку с сонными ягодами улангом, компания быстро уплыла в сон под сенью деревью. Ромашка оставалась в своём лошадином облике и в одеяле не нуждалась, а девушки тесно прижались друг к дружке и таким образом сохраняли тепло. Леспок лежал в сторонке — наедине с мыслями, за которые ему снова было стыдно перед собой. Словно мало с него было приключений с Ромашкой в человеческом образе, так теперь рядом спали ещё и две настоящие девушки.