— Значит, колдун просто крадёт чужие таланты с Птеро, — нетерпеливо подытожила Ромашка. — Как ему всё это сходит с рук?
— Очевидно, законы Пирамиды отличаются от окружающей её реальности, — задумалась Ночь. — Так что он нашёл первоклассный способ обрести всемогущество.
— А на других сторонах Пирамиды, наверное, живут другие колдуны, занимающиеся тем же самым, — догадался Леспок.
— И мы должны их остановить, — сказала День, предоставив женщине-кошке идти своей дорогой. — Кто-нибудь знает, как это сделать?
Над четвёркой повисла тишина. Никто не знал.
Это означало, что вопрос автоматически переадресовывается Леспоку.
— Полагаю, мы должны добраться до замка синего колдуна и решить, как с ним бороться, — неуверенно предложил он.
— Сейчас я всего лишь наивная девушка, — начала Ночь, — для меня ещё даже не сдёрнут покров Взрослой Тайны. — Её сестра при этих словах ухмыльнулась. — Но даже я понимаю, что нас, скорее всего, просто затащат в замок и казнят без суда и следствия.
— Мне бы не удалось выразить эту мысль лучше, — сказала День. — Хотя ты узурпировала мою очередь говорить.
— А она была и не твоя. Ты говорила передо мной.
— Девочки, девочки, — урезонил их Леспок, обнаруживая себя в роли их матери на Птеро.
Обе повернулись так скоординированно, что фавн понял: его снова одурачили. Ромашка смотрела в сторону, предоставляя ему справляться с ситуацией самостоятельно.
— И что ты собираешься делать? — поинтересовалась День. — Отшлёпать нас?
— Нам приподнять юбки? — вторила ей Ночь. — Чтобы обнажить…
— Девочки! — поспешно перебил он. Потом добавил нормальным тоном: — После того, как наша миссия закончится, и все ваши друзья будут спасены, и мы больше не будем находиться под угрозой расправы, можете дразнить меня, сколько хотите, и, возможно, даже снова заставлять краснеть. Вы обе — чрезвычайно привлекательные молодые женщины, а я фавн, и с удовольствием поиграл бы с вами в своей естественной манере. Но сейчас мы в опасности, и любая ошибка может не только стоить нам жизни, но и привести к печальным последствиям для всего человеческого рода на Птеро. Поэтому, хотя вы, наверное, считаете меня недостаточно квалифицированным и забавным, я надеюсь, что вы позволите мне приложить все усилия, чтобы выполнить задачу, возложенную на мои плечи добрым волшебником. То есть сопровождать вас к успеху в спасении ваших земель от линчевания.
Сёстры обменялись взглядами. Затем вместе повернулись, чтобы взглянуть на Леспока. Их глаза блестели.
— Мы очень извиняемся, — пристыженно сказала День. — Мы действительно позабыли о миссии, — Девушка стёрла из уголка правого глаза слезинку.
— Но мы хотим, чтобы ты понял, как серьёзно мы к ней относимся, — продолжала Ночь. — Мы шутим и смеёмся из-за возникшего напряжения, потому что это лучше, чем плакать. — Она вытерла слезу с левого глаза.
Леспок опечалился: — Я не понимал этого. Прошу прощения за…
— Отныне мы будем вести себя хорошо, — решила День. — До конца миссии.
— Но потом, — добавила Ночь, — мы действительно можем с тобой позабавиться и сыграть в убегалки, как нимфы.
— Это не обязательно, — быстро сказал Леспок. — Я бы никогда не предложил…
— Возраст позволяет, — отозвалась День.
— И мы учимся тебя уважать, — произнесла Ночь.
— Но…
— Поэтому сейчас мы извинимся перед тобой в манере, принятой в тыквенном мире.
— И оставим тебе намёк на свои настоящие мысли.
— Но ведь тыквенные извинения слишком… — встревоженно начал он.
Однако был прерван принцессой День, которая шагнула вперёд, стиснула фавна в объятиях и поцеловала с такой страстью, что его голова оказалась под угрозой потери. Ощущение было такое, словно само солнце поднялось и ослепило его своим тёплым, радостным светом. Затем она освободила Леспока, и её место заняла Ночь, обнявшая его так крепко, что ему не надо было смотреть на неё для того, чтобы получить полное представление о фигуре, и одарила фавна ещё более страстным поцелуем. Теперь — по ощущениям — солнце опустилось, лаская его уютными сумерками.
Потом принцесса тоже отпустила его, и Леспок какое-то время поражённо стоял на месте, пока вокруг его головы крутились маленькие солнышки и луны. День воспламенила его, а Ночь потушила.
Он услышал их голоса будто бы с очень далёкого расстояния.