Лена стояла у плиты, её спина была напряжена, а движения — резкие, будто она рубила огурцы с какой-то особой злостью. Она даже не обернулась, когда он вошёл.
— Привет, — сказал Роман.
— Ужин через двадцать минут, — ответила она, не отрываясь от нарезки.
Он подошёл ближе, опёрся о столешницу.
— Как твой день прошёл?
— Обычно, — Лена махнула рукой, как будто отмахиваясь от назойливой мухи. — Работа, магазин, готовка. Ничего нового.
Роман почувствовал, как внутри него что-то сжимается.
— Может, сходим куда-нибудь в выходные? — предложил он. — В кино или…
— Опять на этот твой Marvel, что ли? — она наконец повернулась к нему, и в её глазах читалось раздражение. — Роман, мне сорок лет, я не хочу смотреть на этих мужиков в трико.
— Тогда куда ты хочешь?
— Я хочу, чтобы хоть раз ты сам предложил что-то, что интересно мне! — её голос дрогнул. — Но ты же даже не знаешь, что мне нравится, да?
Он открыл рот, чтобы ответить, но… не смог. Потому что она была права. Когда в последний раз он спрашивал её о её желаниях? Когда в последний раз они говорили не о быте, не о Маше, не о счетах, а просто… о чём-то живом?
Лена отвернулась, резко помешала гречку.
— Иди помой руки, — бросила она. — Скоро ужин.
Роман стоял, глядя на её согнутую спину, на седые волосы, которые она уже не закрашивала, на потрёпанный фартук, купленный ещё пять лет назад. Вдруг он осознал, что не помнит, когда в последний раз видел её счастливой.
«Скажи ей правду», — вспомнил он слова Дьяволицы.
Но какую?
Что он несчастен? Что их брак давно превратился в совместное существование? Что он смотрит на других женщин и мечтает о том, чтобы хоть раз почувствовать себя желанным?
— Лен… — начал он.
— Что? — она обернулась, и в её глазах он увидел усталость. Такую же, как у него.
Роман глубоко вдохнул.
— Давай поговорим. По-настоящему.
Лена замерла, затем медленно выключила плиту.
— О чём?
— О нас.
Тишина повисла между ними, густая, как кухонный пар.
Лена сняла фартук, бросила его на стул и села за стол.
— Говори, — сказала она.
И Роман начал. Сначала неуверенно, запинаясь, подбирая слова. Потом всё быстрее, горячее. Он говорил о том, как они отдалились друг от друга. О том, как ему кажется, что они просто соседи по квартире. О том, что он устал от этой рутины, от молчания, от ощущения, что жизнь проходит мимо.
Лена слушала, не перебивая. Когда он закончил, она долго смотрела на свои руки, затем подняла на него глаза.
— А ты думал, мне легко? — её голос дрожал. — Ты хотя бы представляешь, каково это — каждый день быть уверенной, что твой муж смотрит на тебя и видит… вот это? — она указала на себя, на свой потрёпанный халат, на немытые волосы, собранные в хвост.
Роман почувствовал, как что-то переворачивается у него внутри.
— Я…
— Я тоже несчастна, — перебила она. — Но ты думал, что если мы будем делать вид, что всё в порядке, то так оно и будет?
Они сидели друг напротив друга, и впервые за много лет между ними не было ни стен, ни масок — только голая, неудобная правда.
— Что нам делать? — спросил Роман.
Лена закрыла глаза.
— Я не знаю.
За окном стемнело. Где-то в квартире зазвучала музыка из комнаты Маши — глухие басы, пробивающиеся сквозь стены. Гречка остывала на плите, но никому не было до неё дела.
Роман встал, подошёл к жене, осторожно взял её руку.
— Давай попробуем, — прошептал он.
Лена не ответила. Но и не отняла руку.
И в этот момент он понял: что-то изменилось. Может быть, не всё. Может быть, не сразу.
Но что-то — точно.
4 глава. Игра противоположностей
Глава 4. Игра противоположностей
Тёплая вода каскадами стекала по его напряжённому телу, смывая дневную усталость, но не снимая внутреннего напряжения. Роман прислонился к кафельной стене, закрыв глаза. В голове всплыл образ – алые губы, томный взгляд, шёпот, полный обещаний. Дьяволица.
Его рука скользнула вниз по животу, дыхание участилось. Он представил, как её пальцы с ярким маникюром медленно расстёгивают его рубашку, как её горячее дыхание обжигает шею...
Стоны, заглушённые шумом воды. Напряжение спало.
Роман резко открыл глаза. В зеркале над раковиной его отражение смотрело на него с немым укором.
Опять.
Он вышел из душа, наспех вытерся и, не глядя на своё отражение, направился в спальню.
Лена уже лежала в постели, уткнувшись в книгу. Она подняла на него глаза, и в её взгляде мелькнуло что-то – надежда? Нетерпение?
— Ты долго, – сказала она, откладывая книгу.
— Да, – коротко ответил он, скользнув под одеяло.