Потом большуха повернулась к девочке-подростку:
— Беги к деду, помоги ему по дому.
— Но мам…
— Живо.
Спустя несколько секунд мы остались втроем, если не считать младенца.
— Прошу, заходите, — коротко сказала большуха.
Во дворе она указала Теагану на стоящую под раскидистым деревом скамью:
— Подожди здесь, пока я побеседую с твоим кузеном
И тут же обратилась ко мне:
— Оставь с ним своего демона.
Странная просьба. Впрочем, помощи от Кащи мне сейчас не было бы никакой, так что спорить я не стал и протянул Теагану уже почти высохшего «кролика». Протянул, и только потом подумал, что для иерарха коснуться демона, даже ручного, было, вероятно, кощунством. Однако ни в лице Теагана, ни в движениях не отразилось ни колебаний, ни неприязни. «Кролика» он взял с готовностью и спокойно положил себе на колени.
Кащи приоткрыл один глаз, покосился на Теагана, но тоже ничего не сказал.
В дом мы вошли с большухой вдвоем.
— О чем вы хотели поговорить со мной? — спросил я.
— Погоди, — она сняла перевязь с младенцем, занесла в комнату, где стояла пустая колыбель, положила его туда и вышла, плотно закрыв за собою дверь. — Таким ведь было твое условие — не обсуждать случившееся в присутствии кого бы то ни было.
Да, действительно, я потребовал и от нее, и от двух спасенных подростков клятву молчания. Правда, о младенцах в качестве «кого бы то ни было» я точно не думал. Как, кстати, и о Кащи.
Мы зашли в просторную, хорошо обставленную комнату, которая бы к месту смотрелась даже в доме богатого купца. Сели. Шибинка заговорила почти сразу:
— Освободи меня от клятвы.
— Что? — от неожиданности я моргнул.
— Из-за нее у меня возникли неприятности со старшими. Я не могла объяснить им, куда пропала, почему оказалась в столице человеческой Империи, почему нуждалась в помощи.
Освободить от клятвы? Я ведь и потребовал ее именно потому, что не хотел позволить демонам узнать обо мне и моих способностях — по крайней мере, узнать больше того, что им было уже известно.
— Нет, — сказал я категорично. — Не освобожу.
— Ты! — большуха гневно вскинулась.
— Я спас вашу жизнь, — напомнил я. — Или грех неблагодарности для шибинов больше не существует?
Большуха тяжело выдохнула, ее плечи опустились.
— Существует, — проговорила она. — Мы чтим долг жизни… Но почему ты не хочешь отозвать клятву? Ты ведь сам теперь оказался здесь, еретик по законам Империи, связанный с демоном. Чего тебе опасаться?
— Не отзову, — снова отказался я и добавил: — У меня свои причины.
Шибинка нахмурилась, но больше ничего не сказала. Я молчал тоже. Наконец, после долгой паузы, она вздохнула.
— Ну нет значит нет… Дочь рассказала мне странную историю о том, как вы с кузеном упали с неба. Но человеческие маги неспособны путешествовать через Бездну, срезая пространство. Как вы тут оказались?
— Это заслуга Кащи, — сказал я, и пояснил: — Моего демона. Но не будет ли лучше, если я все расскажу на общем собрании? Цилла говорила, что оно проходит в общинном доме, и что вы его созовете из-за нашего появления.
— Созову, — согласилась большуха, — как раз на закате, когда вернутся охотники… Ладно, расскажешь сразу всем. Тогда ступай вниз к своему кузену. Подождите там, пока я покормлю ребенка. Потом отведу вас.
— Один вопрос, — проговорил я, уже поднимаясь на ноги. Циллу об этом я тоже спрашивал, но она, к сожалению, ответа не знала. — Когда мы с кузеном упали в реку, вода нас не держала и мы сразу пошли ко дну. Почему так?
— А, это магия тишайших, — отозвалась большуха. — Они изменили структуру воды во всех водоемах в округе и наложили на них заклятия притяжения. На нас их магия не действует, но любой чужак, подошедший к реке или озеру, ощутит тягу шагнуть в воду и сразу утонет.
— Но разве обычные люди здесь появляются?
— Это не столько против людей, сколько против бездумных монстров — тех, которые слишком глупы, чтобы служить Божественному, — отозвалась она.
Тут мне подумалось, что Кащи единственный из нас ко дну не пошел, оставшись на поверхности реки. Значит, магия Могильных Гирз посчитала, что он служит Восставшему из Бездны и достаточно разумен.
А еще мне подумалось, что большуха ничего не сказала про имя моего приемного клана. Значит, она все же не знала? Впрочем, даже если знала, с учетом клятвы рассказать никому о нем не могла.
Когда я вернулся во двор, Теаган и Кащи обнаружились там же, где я их оставил. Кащи притворялся спящим, а жрец с задумчивым видом разглядывал единственное ухо «кролика», осторожно водя пальцем по кисточке, которым ухо заканчивалось.