— Сам я схватку не видел, — отозвался тот. — Но во время тренировок никто из наших… в смысле, никто из воинов аль-Ифрит не смог его задеть. И от моих огненных шаров он уворачивался нереально быстро.
О, теперь я понял, кем этот бородач был!
Тот воин, который, во время тренировки, на второй же день моего прибывания в клане, использовал против меня магию, хотя это строго запрещалось правилами. Наказание ему грозило довольно суровое, но до него дело не дошло, поскольку в очень скором времени он сбежал вместе с даной Беатой. Причем не просто сбежал, а каким-то образом сумел пройти через зеркальный проход в Бездну, а оттуда, стало быть, попал на Темный Юг.
— Я принимаю твое объяснение про справедливый бой, — проговорил демон. — Но дело не только в этом. Ты помешал нашему собрату выполнить приказ. Из-за твоих действий предатели остались живы.
Так, а вот сейчас выкручиваться будет сложнее.
— Владыка к тому времени уже погиб, — сказал я. — Чей приказ выполнял ваш собрат?
Демон улыбнулся. Зубы в человеческом облике у него тоже были человеческие — белые, ровные, даже клыки ничуть не выделялись.
— Приказ того, кого в Империи знают под именем Костяного Короля. За создание препятствий его воле полагается смерть.
Звучало неприятно…
Тянуть время — напомнил я себе. Резерв продолжал наполняться, хоть и медленно.
— Здесь, на Темном Юге, Костяного Короля зовут иначе? — спросил я.
— Иначе, — согласился демон. — Мы зовем его Ануру-Идду. На вашем языке это значит Рука Владыки. Скажи, неужели знание его титула поможет тебе оправдаться? — тут его зубы снова блеснули в усмешке. Надо же, демон с чувством юмора…
— Воля Владыки важнее, чем воля его Руки? — продолжил я.
— Конечно, — демон кивнул.
— А если мы говорим о воле Божественного Владыки, самого Предвечного?
— Воля Предвечного превыше всего, — демон прищурился, но вопросов мне больше не задавал, терпеливо ожидая, что я скажу дальше.
— Предположим, что Рука Владыки допустил ошибку и отдал приказ, противоречащий воле Предвечного. Что тогда?
— Ануру-Идду не ошибается, — сказал демон твердо.
— Неужели? А страшное поражение трехсотлетней давности потерпел не он? Не в результате ли своих ошибок Ануру-Идду потерял всю армию и был развоплощен сам?
Демон зашипел, громко и зло. Человеческое горло вряд ли смогло бы издать такой звук.
Я напрягся, не уверенный, не лопнет ли на этом терпение Могильной Гирзы. Но нет, демон замолчал, а потом, после паузы, проговорил:
— Если приказ Ануру-Идду противоречит воле Предвечного, то, конечно, такой приказ мы выполнять не будем. Но уж не хочешь ли ты сказать, будто знаешь волю нашего бога лучше, чем ее знает Рука Владыки? — демон оскалился. — Может, наш бог беседовал с тобой лично?
— Беседовать не беседовал, — вынужден был признать я. — Однако мы встретились, можно сказать, лицом к лицу… То есть лицом к многим лицам — Предвечный весьма, хм, многоголов. И он не нанес вреда ни мне, ни бывшей со мной дочери людей, которых вы называете предателями. Не находите, что это противоречит приказу Костяного Короля уничтожить всех аль-Ифрит?
Сказав это, я почти физически почувствовал, как в воздухе повисло напряжение, а сам он будто сгустился. Кроме того, теперь я ощущал на себе еще и буравящий взгляд Теагана.
Ведущий разговор демон бросил быстрый недоверчивый взгляд на ярко сияющий белый камень и требовательно спросил:
— Где и когда ты встретился с Предвечным?
— В Ангей Габи, Городе Мертвых, на вершине посвященного ему зиккурата. А случилось это через несколько недель после моей схватки с вашим собратом.
Демон сильно нахмурился.
— Объясни толком, как ты там оказался.
— Хорошо, — я кивнул, одновременно вновь заглянув в свой резерв. Собравшаяся сила уже образовала небольшой водоворот и продолжала медленно прибывать. — Костяные демоны похитили младшую дочь главы клана аль-Ифрит, желая принести ее в жертву Предвечному. Я отправился вместе с отрядом, который должен был ее спасти, и так получилось, что именно я нашел похищенную девочку, и вместе с ней поднялся по ступеням зиккурата Предвечного до самой алтарной комнаты.
— И?
Я пожал плечами.
— Внутри комнаты было темно, поэтому я зажег висевшие в пазах факелы. На дальней стене был изображен Предвечный, многоголовый и многоглазый, с кучей щупалец, в одном из которых он держал белый лотос… Вместе с ребенком я провел в этой алтарной комнате всю ночь, но ничего не случилось, кроме того, что изображение ожило и его глаза начали передвигаться… — перед мысленным взглядом у меня вновь возникли эти самые глаза на тонких паучьих ножках, и я встряхнул головой, чтобы избавиться от воспоминания. — На рассвете следующего дня мы вышли из алтарной комнаты, как я и сказал, целые и невредимые.