Собственно, я не был уверен, что это получится во второй раз даже у меня. Первый вышел как-то случайно.
Таллис нахмурился, но не возразил — похоже, что-то он все же помнил.
— Поэтому, если у вас есть защита от чужого ментального воздействия, используйте ее. И ни в коем случае не приближайтесь ни к кому, кто может оказаться одним из одержимых!
Правда, я не знал, как можно определить одержимого, не приближаясь к нему…
— Сколько времени займет ваш путь через Большую Пещеру? — спросил Таллис.
— В прошлый раз у нас ушла на это половина ночи, — я пожал плечами.
— Ладно. Превращай своего демона и пойдем, — велел Таллис, поворачиваясь к двери.
Я вздохнул. В своем плане я был почти уверен и больше опасался, не устроит ли за время моего отсутствия Таллис в Обители кровавую бойню.
Глава 2
Переговоры с людьми командора Энге неожиданно затянулись.
— Откуда мне знать, что мой да-вир все еще жив? — в который уже раз гневно спросил Таллис. — Аль-Ифрит, который вам нужен — вот он. — Он махнул в мою сторону рукой. — Покажите мне, наконец, моего ученика!
— Вы его увидите, когда мы направимся к воротам Обители, — тоже в который уже раз повторил Недостойный Брат, выделенный командором для переговоров.
Зрение я сдвинул почти сразу же, и в слоях этера переговорщик выглядел точно таким, как и в обычной реальности. И обе версии дома Теагана, у ворот которого мы стояли, тоже ничем не отличались. Разве что искры благословения вели себя непривычно — облепили и стены, и окна дома, забрались даже на его крышу, но внутрь, похоже, проникнуть не могли.
Вот, кстати, как получилось, что они пропустили врагов? Допустим, не смогли вовремя распознать, как с магистрами-предателями. Ну а потом? Когда появившиеся в доме люди начали убивать охрану, когда ранили Теагана — почему не вмешались? Или магия слуг Великого Древнего оказалась сильнее, чем благословение богини?
— Ну хорошо, — переговорщик, кажется, сдался. — Хорошо, увидите вы своего да-вира. — И потянулся что-то сделать с висевшим на шее амулетом.
Амулет был явно средством связи, потому что вскоре дверь дома открылась и на пороге показались незнакомый мне человек — вероятно, один из этих Недостойных Братьев, — и Теаган, у горла которого человек держал длинный нож.
Двойным зрением я видел, что в слоях этера лезвие ножа выглядело непроглядно черным и даже будто истекало этой чернотой. Холодное железо, о котором говорил гонец, или еще более зловещий артефакт?
Ладно, в любом случае это был шанс.
— Кащ… — начал я, но договорить имя своего Теневого Компаньона не успел. Земля у меня под ногами вдруг выгнулась горбом, еще раз, и еще — будто бы я стоял на морской волне — а потом опрокинулась куда-то вниз, в черноту…
Сознание я не терял — все вокруг действительно почернело. А когда темнота разошлась, оказалось, что реальность изменилась. А может, я просто оказался внутри иллюзии, и потому она перестала на меня действовать.
Во-первых, забора, окружающего дом Теагана, больше не было. А внутри двора не осталось ни дерева, ни куста, ни травинки — все, что раньше зеленело, теперь осыпалось в пыль. Только неровная земля, проложенные по ней каменные дорожки, да горки серого пепла.
Во-вторых, над домом и двором — и надо мной тоже — поднимался плотный алый купол, пульсирующий словно в такт биению невидимого сердца.
В-третьих, Недостойный Брат-переговорщик вдруг оказался совсем рядом со мной, и в руках его была белая веревка, которая в моем втором зрении больше напоминала длиннющую белую многоножку, каждая из сотен ног которой заканчивалась острыми когтями, а само тело покрывали шипы. Если такая «веревка» вопьется, уже не скинешь…
Я кинулся в сторону как раз вовремя, сумев избежать броска, и «веревка», зашипев, упала на землю там, где я только что стоял. Но через мгновение сама подпрыгнула в воздух, сплющила бока и, извиваясь, полетела ко мне.
Я вызвал огонь, и «веревка» упала на землю вновь, уже белым пеплом. А переговорщик, глядя на меня со знакомой ненавистью, сдергивал с шеи амулет…
Одержимый! И ведь как хорошо он притворялся, полностью игнорируя мое присутствие во время разговора с Таллисом.
Таллис, кстати, остался где-то там, за пределами алого купола — и он, и вся приведенная им охрана.
Но пусть Недостойный Брат стал одержимым, тело-то у него все еще оставалось человеческим. Может, более быстрым и сильным, но по-прежнему созданным из плоти и крови.
И из воды.
Ничто живое не может существовать без воды.