— Ну и третий долг, — продолжил Теаган, — самый слабый среди всех, конечно, но его влияние могло добавиться к остальным — долг гнева.
— Что это?
— Ты заметил, как сильно тебя ненавидит бывший клановец аль-Ифрит? Вот такое и называется долгом гнева. Ненависть тоже создает связь.
— Как-то вся эта метафизика мне не нравится, — сказал я. — То есть у меня теперь долг крови к каждому, кого я когда-либо убил? Демон там был, бандит или наемный убийца, без разницы?
Теаган криво усмехнулся.
— А ты думал, будто вообще никаких последствий не остается? Впрочем, правильней всего было бы воспринимать это как закон природы. Как каждый пережитый деревом год добавляет древесному стволу новое годовое кольцо, так и каждый убитый или спасенный тобой человек — или же демон — создает новую метафизическую связь.
Мое воображение тут же выдало картину, где эти связи были нитями, идущими от меня к толпам людей и нелюдей — в большинстве своем уже мертвых… И как-то мне это все не особо нравилось…
Тут мне вспомнилась чернохвостая Лиса из северных болот и ее слова о множестве слоев, скрывающих мою суть, и о том, что часть этих слоев — жизненные силы многих разумных.
Возможно, та Лиса умела видеть эти самые метафизические связи.
Сколько же людей и нелюдей я убил до потери памяти, если, по словам Лисы, слои крепили меня к земле, будто цепи?
Могильные Гирзы явились, как и обещали, на рассвете.
Когда демоны сказали, что «заедут» за нами, я, естественно, предположил поездку верхом, и, естественно, на лошадях. И только сейчас, глядя на подведенных нам «скакунов», запоздало вспомнил слова Кариссы о том, что «северные животные» тут не прижились. Потому что на лошадь местный транспорт не походил нисколько.
Передо мной стояла гигантская многоножка — высотой мне где-то по грудь, длиной в четыре моих роста, с седлом со стременами, и даже с поводьями.
— Породистые коняшки, — с удовольствием в голосе проговорила Карисса, вышедшая во двор нас проводить. — Вот, посмотрите на эти черные пятна на их хитине — у диких улитрикс таких не бывает, только у тех, которых выводили специально для людей. Выносливые, послушные, быстрые. Ах ты ж моя прелесть! — она почесала ближайшую многоножку у основания антенны, а та повернула голову, глядя на шибинку большим фасетчатым глазом, и даже мотнула мордой, напрашиваясь на продолжение ласки, когда Карисса убрала руку.
— А демоническую скверну они не излучают? — спросил я настороженно.
— То есть Исток? Нет-нет, что ты, ничего такого.
Ну, проверить это я никак не мог, оставалось лишь положиться на ее слово.
Теаган никаких вопросов не задавал и на подведенную ему многоножку забрался молча. Похоже, принял для себя правило «не привлекать лишнего внимания». Разумно — мне не хотелось даже думать, что случилось бы, узнай демоны, что им в лапы попал «наследный принц» Церкви.
Дорога, проходящая через деревню шибинов, вела в двух противоположных направлениях: вниз с холма к реке, на север, и тоже вниз с холма, на юг, вглубь леса. Направились мы, конечно, на юг.
Сами демоны ехали на таких же многоножках, время от времени перебрасывались малозначимыми фразами на своем языке, а я делал вид, будто смысла их слов не понимаю.
— Почему вы не в своем истинном облике? — спросил я спустя некоторое время. В бестиариях было написано, что Могильные Гирзы могли на краткое время развивать скорость, равную или даже превышающую скорость галопа призового жеребца, а со скоростью, равной обычной лошадиной рыси, передвигались часами.
— Принять истинный облик здесь, на этой узкой дороге? — ответил мне один из демонов. — Думаешь, нам доставляет удовольствие застревать между деревьями или ломать их своим телом?
Дорога была достаточно широка, чтобы по ней в ряд легко проехало трое всадников на многоножках, и еще осталось место для четвертого, если бы он захотел потесниться к ее краю, к веткам с острыми шипами. Хотя да, те Могильные Гирзы, которых я видел, были огромны.
— Но ведь вы контролируете размер своей истинной формы, — возразил я. Об этом в бестиариях тоже упоминалось.
— Зачем идти, если можно ехать, — подал голос второй демон, весь прошлый разговор молчавший. Хм, похоже, лень была свойственна не только людям. — Кроме того, — добавил он, — в человеческой форме нам требуется намного меньше пищи. Выгодно, особенно во время путешествий.
— Хватит! — неожиданно вмешался третий. — Ты, человек, задаешь слишком много вопросов. Вот заключишь Договор, тогда и будем беседовать.
Я с сожалением вздохнул — я и спросить-то толком ничего не успел.