— Вы еще не поняли? — спросил я. — Никаких демонов не было. В огненную ловушку у входа попал я.
— Вы? — недоверчиво переспросил тот. — Но… Но позвольте! Это никак не могли быть вы. Ни один человеческий маг в той ловушке не выжил бы!
— На мне был щит, — объяснил я, но брат Лексий замотал головой.
— Нет-нет, это абсолютно неважно. Комендант… то есть бывший комендант использовал пять якорных активаторов. Этого достаточно, чтобы превратить в головёшку даже мага с десятью камнями! Даже такого, у которого основная стихия — это огонь!
— То есть вы знали о покушении, которое готовилось против моего кузена? — Теаган нехорошо прищурился.
— Нет, вовсе нет! — испуганно отказался брат Лексий. — Дамар сообщил нам, что якобы следом за его отрядом идет сильнейший демон и ловушка направлена на него, и что, мол, обычные люди не пострадают.
Теаган бросил на меня вопросительный взгляд, и я кивнул. Пока что лжи не прозвучало.
— Меня защитил мой дар этера уровня иртос, — сказал я, решив, что буду спихивать на него все непонятности. — И, раз уж мы заговорили о ловушке — борясь с огнем, я вылил на себя и окрестности довольно много морской воды, ну и случайно захватил при этом несколько больших рыбных косяков. Когда рассветет, отправьте людей рыбу собрать — думаю, до утра она дотянет в живом виде. И вам разнообразие в меню, и окрестности потом не будут вонять тухлятиной.
— Вы очень… э-э… очень заботливы, уважаемый Рейн, — проговорил брат Лексий слегка недоверчиво.
— Просто я не люблю напрасную трату чего бы то ни было, — объяснил я. — И еще один момент — амулеты, напоминающие демоническую работу, в руках ваших Достойных Братьев — это нормальная ситуация?
Брат Лексий неловко шевельнулся и отчего-то вопросительно посмотрел на Теагана. А тот поморщился и сам ответил на мой вопрос:
— Да, Рейн, это нормальная ситуация. Я позднее тебе объясню.
Вот как…
Когда мы, наконец, остались одни, я напомнил Теагану, и он вновь поморщился.
— Ты ведь уже составил для себя примерный портрет Достойных Братьев? — спросил он.
Я кивнул.
— Вояки до мозга костей, со всеми плюсами и минусами этого.
— Да. И они любят оружие, особенно сильное магическое оружие. Перед этой любовью порой отступает даже их благочестие…
Выяснилось, что в старые времена Церковь категорически запрещала использование трофеев, взятых у убитых демонов и шибинов, либо же добытых в проклятых местах, однако Братья постоянно эти запреты нарушали. Кому-то из них трофеи подчинялись и потом спасали человеческие жизни, а кого-то превращали в одержимых, а то и вызывали массовые смерти. Со временем запрет решили смягчить, хотя и негласно — Достойным Братьям дозволялось оставлять у себя демоническое оружие и амулеты при двух условиях.
Первое условие гласило, что трофеи должен был проверить мастер-артефактор и счесть их безопасными для человечества, но при этом недостаточно могущественными. В первом случае они уничтожались, во втором Церковь забирала их в свою сокровищницу.
Второе условие. Демонические творения, конечно, не могли оказаться полностью безопасными, однако был выведен рунический ритуал, позволяющий привязать трофей к одному человеку, что многократно снижало риск. Отсюда и пошло название — «заклятое именное оружие». Однако, если такой привязанный предмет пытался забрать чужак, вся накопившаяся демоническая скверна выливалась на него, с неминуемым…
Тут Теаган остановился и нахмурился:
Рейн, в чем дело? У тебя такой вид…
— Видишь ли, — пробормотал я. — Похоже, что сегодня я избежал не только смерти в огне, но и превращения в одержимого.
Тут я подумал о своем черном нихарне. Выдержал бы камень всю ту жидкую черноту конфискованного мною амулета, или раскололся бы?
Историю о недопонимании, возникшем у меня с троицей бдительных Братьев, Теаган выслушал в молчании.
— Рука богини, — проговорил он, когда я закончил рассказ. — Этих вояк подвела к тебе рука богини — чтобы ты забрал демонический амулет, чтобы держал из-за него щит, и чтобы в очередной раз выжил…
Упоминание вмешательства богини вызвало у меня в памяти утверждение Таллиса, что только он имел право говорить от ее имени, а следом — и весь наш с ним последний напряженный разговор.
— Тут еще такое дело, — произнес я неловко. — И рука богини уже не поможет… Таллис сейчас уверен, что у меня есть на тебя какой-то компромат. Перед тем, как нам сообщили о твоем пленении, он как раз требовал все ему рассказать.
— Что? Рейн, что такого ты ему наговорил, чтобы заставить его это подумать⁈