— Светлейший Теаган, — вперед выехал главный из них, прямо в седле поклонился. Потом перевел внимательный взгляд на меня, явно мысленно сверяясь с данным ему описанием. — И Рейн аль-Ифрит, не так ли?
— Так, — согласился я, и услышал, как за спиной у меня зашептались сопровождающие нас Достойные Братья. Я ведь до сих пор не сообщил никому свое полное имя, и меня знали лишь как «уважаемого Рейна» и «в некотором роде кузена светлейшего Теагана». И вот сейчас тайна, наконец, открылась.
Не удержавшись, я обернулся — лица у всех были восхитительно недоумевающие. Ха! Парни явно ломали головы, каким же это образом клановец аль-Ифрит оказался родней их да-виру, но ничего не могли придумать.
— Таллис тоже любит подшучивать над людьми, — проговорил Теаган вполголоса, наклонившись ко мне. — Вы похожи не только внешне.
— Но я же не специально, — возразил я. — Просто так получилось.
— Да-да, — Теаган чуть усмехнулся. — Именно это он всегда и говорит.
Глава встречающего отряда громко прокашлялся, чтобы вновь привлечь наше внимание, и сообщил:
— Светлейший Теаган и господин аль-Ифрит, прошу вас проследовать дальше с нами. Верховный магистр вас ожидает.
— Мы и без того направлялись в Обитель, — отозвался Теаган.
— Он ожидает вас не в Обители.
Я напрягся — это было странно, а все странное могло потенциально оказаться новой ловушкой. Однако Теаган лишь задумчиво кивнул:
— Наставник упоминал что-то о визите к старому другу, хотя я полагал, что сперва нам дадут отдохнуть после дороги.
— Прошу прощения за неудобство, светлейший, — глава отряда вновь поклонился, в этот раз еще ниже. — Но я лишь выполняю распоряжения верховного.
— К старому другу? — переспросил я, когда мы, оставив позади Достойных Братьев и обе кареты, пересекли просторную площадь и свернули на более узкую улицу, где прохожие, пропуская отряд, были вынуждены жаться вплотную к стенам.
— Да. Это было в последнем письме наставника. Написал, что, мол, надо нас познакомить — но зачем и что за друг он не уточнил.
Дом означенного «друга» находился в относительно знакомой мне части города, буквально в трех улицах от музея, визит в который для нас с Кастианом так неожиданно оборвался из-за появления химер.
Нас с Теаганом провели на второй этаж; я полагал, что в гостиную, но оказалось, что в личные покои. Впрочем, увидев «друга», я понял причину — он был очень и очень стар, и, похоже, ходить был уже не в состоянии. Сейчас он полулежал на кровати, опираясь на высокие подушки, а Таллис сидел рядом и что-то тихо ему говорил.
Услышав наши шаги, Таллис развернулся и сразу нашел взглядом Теагана. Встал, быстрым шагом подошел к нему и крепко обнял. Судя по удивленному выражению, промелькнувшему на лице Теагана, такое проявление эмоций было для верховного магистра несвойственно.
— Ну, ученик, заставил ты меня поволноваться, — негромко проговорил Таллис, отстраняясь. Потом посмотрел на меня и нахмурился: — Ты обещал, что вы будете отсутствовать всего несколько часов, а не почти неделю.
Я развел руками.
— Так получилось. Но, как видите, ваш наследник жив и здоров.
Тут мне невольно вспомнилось, что за время нашего отсутствия Теаган успел по-настоящему утонуть, да так, что даже сердце у него временно остановилось. Но если у меня на лице и промелькнуло виноватое выражение, Таллис явно истолковал его по-своему, потому что лишь дернул углом рта, но ничего больше на эту тему не сказал.
— Подойдите сюда, — велел он нам и показал на старика. — Перед вами Адаго Ралл, старейший из ныне живущих носителей дара этера. А еще богиня дала ему способность видеть истинные стремления людей. Рейн, — взгляд Таллиса был готов, казалось, просверлить меня насквозь, — тебе ведь нечего от нас скрывать, верно?
— Ну, — сказал я. — У каждого человека есть вещи, о которых он предпочел бы не рассказывать.
Таллис пренебрежительно махнул рукой.
— Речь идет не о любовных похождениях или о прикопанном трупе неудачливого наемника, встреченного на узкой дорожке. Речь о самых глубинных желаниях, о том, что ведет тебя по жизни.
Я задумался, пытаясь представить, о чем он говорит. Впрочем, хотя Таллис и задал вопрос, подразумевающий возможность выбора, я понимал, что отказ предусмотрен не был. Вернее, последствия такого отказа обещали быть для меня весьма нехорошими.
Хм, мне даже самому было интересно узнать, какие глубинные желания во мне таились.
— И что я должен сделать?