М-да. Говорящая реакция.
— Помочь? — поинтересовался я вежливо, наблюдая, как он копошится на полу.
— Нет-нет, — комендант сумел встать на четвереньки и теперь силился подняться на ноги. — Не утруждайте себя, д-дорогой Рейн. Право, я так рад видеть вас живым, — голос у коменданта заметно подрагивал — очевидно, от избытка радости.
— Благодарю. Как удачно я к вам заглянул — везде пусто, тихо, никто разговору не помешает. — Я выбрал самый удобно выглядящий стул для посетителей и устроился на нем.
— Р-разговор? — коменданту, наконец принявшему вертикальное положение и вновь севшему за стол, явно хотелось сказать, что он ужасно занят, но страх не позволял. Страх как с того времени, когда я припугнул его Северной Канцелярией, так и новый, явно подцепленный от расползшихся обо мне слухов.
— Почему вы не вмешались в ситуацию с Бинжи и не прекратили издевательства?
— Так… мальчишки же. Всегда безобразничают. Побесятся и перестанут, — он было скрипуче засмеялся, но под моим взглядом запнулся на половине смешка. Причем искренности в его ответе я не услышал ни капли.
— Если вы не в силах совладать со студентами, почему не переселили его в другое место?
— А… Ну… Так куда переселять-то?
— Варианты всегда есть. Уверен, если пройдусь по дормиториям, то найду.
Лицо коменданта стало таким кислым, что я понял — найду обязательно, места есть, и много.
— И воровство. Почему вы ничего не сделали для поимки вора?
Взгляд у коменданта забегал по комнате. Впрочем, он тут же взял себя в руки и подчеркнуто искренне уставился мне в глаза.
— Да какое воровство, дорогой Рейн! О чем вы говорите? Откуда у этого безродного мальчишки деньги? Если только он сам у кого-нибудь не украл.
Комендант лгал, и я слышал это практически в каждом его слове.
Я прищурился.
— А может, вы тоже в доле? Может, воры с вами делятся, потому вы даже не пытаетесь их ловить?
— Да что вы такое говорите! Я? Да никогда! — комендант от возмущения аж вскочил на ноги — только вот было это возмущение насквозь фальшивым. Честно, я даже не ожидал, что высказанное наобум обвинение вот так подтвердится.
Как интересно. Но разберусь со всем этим я чуток попозже, и не один.
— Тогда в следующий раз, когда к вам придут с жалобой на воровство, расследуйте все как следует, — произнес я таким тоном, будто бы поверил в игру коменданта, и тот, облегченно выдохнув, тут же закивал.
— А сейчас меня интересует кое-что другое, — продолжил я, перебив его согласное бормотание. — Комната на третьем этаже, где произошло жертвоприношение, все еще свободна?
Можно было и не спрашивать — в том, что никто туда не заселился, я убедился прежде, чем заглянул в кабинет коменданта.
— Д-да, свободна.
— Распорядитесь, чтобы ее немедленно хорошо отмыли и в целом привели в жилой вид.
— Н-но зачем?
— Скоро узнаете, — и с этими словами я вышел из кабинета.
Кастиан моему появлению обрадовался, но сильно удивленным не казался.
— Ты живучий, Рейн. Живучий, как… даже не знаю, с кем сравнить. Очень живучий, в общем.
— Мне везет, — согласился я, а потом, не отвлекаясь на иное, обрисовал ситуацию с Бинжи.
— И ты хочешь, чтобы мы заняли пустую комнату на третьем этаже, и чтобы он поселился там с нами, потому что наша нынешняя комната слишком тесна даже для двоих, — пробормотал Кастиан, когда я замолчал. — Чтобы спасти Бинжи от воздействия Великого Древнего, если вдруг тот заинтересуется мальчишкой, и чтобы у него появились друзья, и чтобы он перестал ненавидеть людей… Ладно.
— Ладно? — переспросил я недоверчиво. — Я был уверен, что ты будешь спорить.
Но Кастиан лишь махнул рукой.
— У тебя есть чутье. Ситуация не всегда оказывается такой, как ты предполагал, но направление ты выбираешь верное. Так что ладно. Но! Рейн, мы часто говорим о вещах, которые не для посторонних ушей. С этим что делать?
— Попрошу Бинжи дать клятву молчания именами обоих богов, — я пожал плечами.
— И что же, потом ты всё ему про себя расскажешь?
Я задумался.
— Нет, всё нет. Пока только общеизвестные вещи. Ну а остальное — возможно. Со временем.
Мне повезло, господин старший дознаватель все еще был в Академии, беседовал с нашим деканом.
— Рейн! — произнес он изумленно, когда вышел в коридор и увидел меня. — Живой! Ха! А мы тут тебя почти схоронили.
— Знаю, — согласился я. — Мне нужно с вами поговорить.
Выслушал меня старший дознаватель внимательно, но потом покачал головой.
— Северная Канцелярия не занимается обычными кражами. Это дело имперских сыскарей, ищеек.