С точки зрения человека, не способного видеть слои силы, Семарес выглядел просто застывшим в середине движения. Все, что он сейчас мог, так это дышать — давление волн не позволяло ему даже пошевелить кончиком мизинца или моргнуть.
— Ты ведь все слышал? — спросил Теаган.
Я кивнул.
— Тогда о чем тут можно говорить?
— Не будь пессимистом. Тема для разговора всегда найдется, — сказал я, но Теаган убежденным не выглядел.
В итоге я создал над Семаресом еще и купол, рассеивающий любые заклинания, и настолько накачал его силой, что тот начал светиться. Против мага с десятью камнями купол мог продержаться от трех до пяти секунд, но мне этого более чем хватило бы, чтобы восстановить до прежнего уровня слои волн. Прежде чем ослабить давление и убрать звуковой барьер, я обратился к Семаресу:
— Вас ведь очень беспокоило, какие у меня планы, особенно на титул да-вира. Если не будете дурить, узнаете. — Потом, правда, мне подумалось, что с магистром стоило бы разговаривать повежливей. Хотя нет, магистр был уже бывшим, так что сойдет. — А убить меня у вас больше не получится.
Когда я ослабил давление, Семарес первым делом осмотрел барьер и явно сделал правильные выводы, поскольку не стал пытаться использовать звуковые заклинания.
— Как ты выжил? — спросил он резко.
— Чудо богини, — отозвался я. В конце концов, кто, кроме меня, знал, что там, в посмертии, я видел, и почему мою душу отпустили назад. — Предлагаю обмен — вы дадите клятву именем Пресветлой Хеймы, что сохраните в тайне всё, что сегодня узнаете от меня и от Теагана, и что не попытаетесь на меня напасть. А я…
— Рейн, зачем? — перебил меня Теаган. — Какой смысл — сейчас? Пусть лучше…
Он не договорил, но и так было понятно. «Пусть лучше и дальше верит, что все делал правильно».
— Я еще ничего точно не решил, — признался я.
Семарес, хмурясь, переводил взгляд с Теагана на меня и обратно. Этот разговор непонятными для него намеками ему определенно не нравился.
— А что ты? — напомнил он. — В обмен на мою клятву — что ты предложишь?
— Я тоже дам клятву ее именем, что в течение всего нашего разговора не произнесу ни слова лжи. Не обещаю отвечать на все вопросы без исключения, но можете быть уверенным — если я что-то скажу, мои слова будут правдивы.
— Согласен, — это Семарес произнес даже прежде, чем я успел договорить.
— Зачем? — повторил Теаган. — Рейн, что ты задумал?
Я растянул губы в подобие улыбки и перевел взгляд с Теагана на моего убийцу.
— Скоро поймешь.
Глава 26
Обмен клятвами прошел без неожиданностей, а потом я, как и обещал, убрал слои своей магии.
Оказавшись на свободе, Семарес покачнулся, но на ногах устоял. И посмотрел на меня с очень задумчивым выражением, явно прикидывая, насколько быстро его убьет клятва, если он её всё же нарушит.
— Не успеете, — сказал я. — На мне сейчас куча щитов.
Потом я посмотрел на Теагана.
— Я частично освобождаю тебя от клятвы молчания. Ты можешь свободно говорить с бывшим магистром Семаресом обо всём, что обо мне знаешь. Но только с ним.
— Клятва молчания? Теаган, во что ты опять влип⁈ — Семарес уставился на племянника.
— Это я влип? А на себя посмотреть не хочешь⁈
Так, если я их не прерву, тут сейчас начнутся семейные разборки.
— Теаган, — позвал я, и тот, явно с усилием проглотив очередную рвавшуюся с языка фразу, согласно кивнул. Семарес, похоже, тоже решил не усугублять.
— Так что там насчет титула да-вира? — спросил он мрачно.
— Этот титул Рейну не нужен, — ответил Теаган намеренно спокойным тоном. Потом бросил на меня быстрый взгляд и криво усмехнулся. — Ему нужна вся Церковь целиком.
Вот ведь… И даже не соврал, но как-то оно прозвучало… слишком подозрительно.
— Что⁈ — воскликнул между тем Семарес.
Еще одна кривая усмешка, которая, впрочем, тут же исчезла с лица Теагана, а потом он произнес уже абсолютно серьезно:
— Рейн — посланник Пресветлой Хеймы.
Наступила пауза. Потом Семарес поднял руку.
— Так, стоп. Ты, племяш, клятву говорить правду не давал. — И он развернулся ко мне, глядя с ожиданием.
— Я посланник Пресветлой Хеймы, — подтвердил я.
Вновь наступила пауза. Семарес сверлил меня взглядом с таким выражением лица, что сразу стало ясно — ждал, что за ложь под клятвой я прямо сейчас упаду замертво. Ждал и ждал, но всё никак не мог дождаться.