Постепенно ожидание сменилось растерянностью. Потом Семарес подошел к письменному столу, выдвинул стул и тяжело на него опустился, как-то сразу показавшись лет на пятнадцать старше.
— Ты веришь, что говоришь правду, — произнес он, обращаясь ко мне, потом перевел взгляд на племянника. — И ты тоже веришь, что он действительно посланник. Что тебя убедило? Хотя нет. Ты, — он опять повернулся ко мне, — рассказывай лучше сам. Раз уж не можешь солгать.
Ну сам так сам. Я пожал плечами, потом огляделся, взял стоящий поблизости стул и сел так, чтобы всех видеть. Теаган поступил так же. Что ж, беседа явно предстояла долгая.
Когда мой рассказ дошел до инициации и до того, что камней у меня то ли пятнадцать, то ли двадцать, Семарес произнес с отчетливой завистью в голосе:
— Такая мощь — и досталась какому-то непонятному мальчишке.
— Повежливей, — велел я, не повышая голоса.
Несколько мгновений мы мерялись взглядами, потом Семарес нехотя проговорил:
— … досталась… юноше… из уважаемого рода.
— Уже лучше, — я кивнул.
О моих видениях во время инициации он выслушал молча, сильно хмурясь, но ничего не сказал.
— О моем чутье на ложь и о том, что со мной говорит Госпожа Магия, вы и так знаете, — сказал я — и замолчал. У меня возникло сильнейшее сомнение, что стоит упоминать о том видении, где Обитель погибла. Теаган был слишком уверен, что, стань о нем известно, его ждало бы лишение титула и заключение в залах Бьяра. Хотя, с другой стороны, Семарес пошел ради племянника на серьезное преступление, а тут всего лишь вариант будущего…
— Это всё, конечно, звучит внушительно, но недостаточно, чтобы тебя пронять, — проговорил между тем бывший магистр, обращаясь к племяннику. — Однако ты ему поверил. И веришь до сих пор. Почему?
Возникла пауза. Потом Теаган вздохнул и повернулся ко мне.
— Скажи ему.
Ну ладно…
— Я видел будущее, — проговорил я неохотно.
— Ты еще и пророк? — недоверчиво уточнил Семарес. — Не многовато ли для одного человека, пусть даже посланника?
Странный вопрос. Мне вот казалось, что не многовато, а скорее маловато — учитывая всё, что предстояло сделать.
— Нет, — сказал я. — И моя сила продолжает расти. Вот недавно я научился проходить сквозь стены.
— Еще и сквозь стены, — повторил Семарес, только сейчас, похоже, вспомнивший о странности моего появления здесь, в запертом изнутри кабинете, в самом охраняемом здании Обители. — Ладно, про стены потом. Что там насчет пророчества?
— Не пророчества, — поправил я его. — Всего лишь вариант будущего. Но теперь оно не случится. Мы не позволим.
— С пророчествами так не работает, — возразил Семарес. — Хочешь или нет, а они сбываются, а попытки избежать предсказанного лишь всё ухудшают.
— Это не пророчество! — повторил я с силой.
Рассказ о воссоздании Инквизиции, о последовавших чистках, о расколе и гражданской войне внутри Церкви Семарес слушал молча, только всё больше мрачнел. Но лишь до тех пор, пока я не начал описывать гибель Теагана и то, как его кровь, пролитая другими иерархами, разрушила Обитель. Тут Семарес вскинулся и уставился на племянника таким пылающим взглядом, что удивительно, как на том ничего не загорелось.
Теаган же всё время моего рассказа сидел, не поднимая глаз, и с таким сосредоточенным видом разглаживал шов на рукаве своей мантии, будто это было сейчас делом первостепенной важности.
— Ты действительно планировал восстановить Инквизицию? — спросил Семарес Теагана, когда я замолчал.
— Действительно, — ответил тот, всё так же не поднимая взгляда.
— И никому не сказал…
Чувствовалось, что под «никому» Семарес в первую очередь подразумевал «и даже мне».
Потом бывший магистр развернулся в мою сторону.
— А я в этом пророчестве был? Как получилось, что я позволил всему этому случиться?
— Да не пророчество это! — проговорил я раздраженно. Вот ведь заладил! — Не знаю, пророк ли я, но то, что ко мне приходит, является лишь вариантами будущего. Не неизбежной реальностью, не пророчеством, а вариантами! Ясно?
— Ясно, — отозвался Семарес с подозрительной покладистостью. — Так что там насчет меня?
— Сейчас, — я поднял ладонь, — не торопите. Я постараюсь вспомнить. Всё же увидел я тогда много всего.
Некоторое время я молчал, перебирая воспоминания, потом заговорил:
— Когда Теаган начал восстановление Инквизиции, вы не вмешивались. По крайней мере, официально. Если какие-то частные беседы между вами и были, в видении они отсутствовали. Вскоре от политики вы отстранились и всё больше времени проводили на Границе. Потом, уже после первых собраний заговорщиков, вы погибли. Это было… — я нахмурился, восстанавливая промелькнувшую тогда перед внутренним зрением картинку. — Внешне всё выглядело так, будто вы с отрядом, ослабленным недавней битвой, попали в новую засаду демонов… но то были не демоны. Фальшивка. Для нападения на вас заговорщики использовали нечто, называемое «Болотный огонь»…