— Ты еще и мысли читаешь? — недовольно поинтересовался Семарес.
— Нет, — я хмыкнул. — Просто говорю очевидные вещи. Так вот, вы мне тоже весьма не нравитесь. Согласитесь, сложно испытывать симпатию к своему убийце. А еще я вам ни капли не доверяю.
Да, если бы не Теаган, я бы без колебаний отправил Семареса под суд.
— Но иногда, — продолжил я, — иногда приходится делать то, что делать не особо хочется. Я позволю вам остаться на свободе. Я даже позволю вам вернуть титул магистра и продолжить управлять орденом Достойных Братьев…
Семарес прищурился.
— В обмен на что?
— Вы дадите мне клятву верности, и дадите ее именем Пресветлой Хеймы.
Глава 27
— Нет, — произнес Семарес резко. — Нет, такой клятвы я не дам!
Удивления я не ощутил. Скорее было бы странно, согласись он сразу. Гордец — так говорил про него Теаган и такой же вывод сделал я сам. Таким людям порой проще взойти на плаху, чем покорно склонить перед кем-то голову — или же признать, что были не правы.
— Почему нет? — поинтересовался я ровным тоном.
— Ты сказал, что не доверяешь мне. Так вот, хоть ты и считаешь себя посланником, я тебе тоже не доверяю. Ты попал в Обитель три недели назад — почему до сих пор скрываешься, почему не провозгласил себя? Кто еще, кроме Теагана и меня, о тебе знают?
— Из Обители никто, — отозвался я спокойно. — А насчет причин… Вот скажите, как бы поступили иерархи, появись перед ними новый посланник богини — молодой, неопытный, ничего не знающий о внутренней работе Церкви? Могу подсказать — сделали бы всё, чтобы превратить его в свою марионетку.
— У тебя очень негативный взгляд на Церковь.
Я не удержался от смеха.
— Простите, бывший магистр, но нет. У меня слишком оптимистичный взгляд, потому что реальность каждый раз оказывается куда хуже, чем я ожидал. Однако сейчас передо мной хотя бы не пытаются создать дымовую завесу и скрыть за ней все неприглядности и мерзости. Чтобы менять, сперва нужно узнать, что нуждается в замене.
— Тебе ли бояться стать марионеткой, с твоим даром чуять ложь.
— Достойных Братьев, возможно, не учат плести словами сети, но жрецов, особенно жрецов-иерархов, учат отлично. Мой дар не панацея. Не говоря уже о том, что нужно знать, как задать верный вопрос, чтобы получить верный ответ.
— Но ты рассказал о себе Теагану. По какой причине?
— На самом деле я не собирался ничего говорить и ему. Но сперва он солгал кое о чем важном. А потом мне пришло видение будущего, и я понял, что не могу позволить ему стать реальностью. Теагана необходимо было остановить до того, как он начал действовать.
Я посмотрел на да-вира, который опять, не поднимая головы, разглаживал тот самый шов на своем рукаве.
— Была и вторая причина, — продолжил я. — Если высшие демоны, если тот же Костяной Король, узнают, что появился новый посланник, они сделают все, чтобы меня убить. А я еще недостаточно силен, чтобы им противостоять.
— Церковь защитит…
Я рассмеялся снова.
— Да неужели? Та самая Церковь, в Младшем Капитуле которой оказалось шесть предателей? А может и больше — проверить всех тогда не удалось. А что творится в Старшем Капитуле? А что происходит в головах и душах тех, кто стоит на ступень ниже, чем иерархи? Может, мне напомнить о дюжине одержимых в вашем собственном ордене, бывший магистр, которые почти совершили массовое жертвоприношение в центре Обители?
Семарес стиснул зубы так, что на скулах выступили желваки, и повернул голову, глядя куда-то в стену.
— Какие у вас есть еще причины не доверять мне? — спросил я. Подождал. Подождал еще немного.
— Я не буду подчиняться приказам мальчишки, — произнес наконец Семарес, всё так же уставившись в стену.
Да, несомненно гордец.
— То есть лучше оказаться в залах Бьяра? — спросил я резко. — Так? Вы, кстати, там когда-нибудь были? Не в помещениях крепости, а в самих залах?
— Нет, — ответил он неохотно. — Что бы мне там было делать?
И впрямь…
Мне вспомнился мой собственный визит в залы, где я пережил агонию убитого мною наемника. Было неприятно, конечно, но всё же не более того. Однако я хорошо запомнил реакцию Теагана на мой рассказ и то, как прежде он отговаривал меня, как говорил, что и одно посещение — это пытка.
А еще мне вспомнилось, как несколько часов назад, случайным прикосновением к Бинжи, я «считал» воспоминание из его прошлого. Вернее, прожил эпизод из этого прошлого так же ярко, как когда-то смерть стрелка в залах Бьяра.