— Как понимаю, ваше знакомство прошло не очень удачно?
— Не очень, — подтвердил я. — Так что пусть дана и дальше остается в неведении.
Домой я добрался уже под утро. Добрался и завалился спать, успев наказать дежурному стражнику разбудить меня где-то в полдень. Аудиенция была назначена на поздний вечер, так что опоздать на нее я не опасался.
Увы, но нормально поспать мне не дали. До полуденной точки солнцу было еще довольно далеко, когда я проснулся из-за громких голосов, доносящихся из-за двери. Вернее, громкий голос был один, принадлежал Бинжи и звучал почти на грани истерики, а отвечали ему два других, негромких и увещевающих.
Что там стряслось?
Накинув рубашку, я подошел к двери и распахнул ее.
— Рейн! Скажи ему, что я не буду! Я не хочу! Я не собираюсь! — Бинжи немедленно вцепился в мою руку и, судя по его виду, вообще предпочел бы спрятаться у меня за спиной.
— Не будешь — что? — уточнил я, с недоумением глядя на двух других людей. Одним был приставленный к моим покоям стражник, а вторым — вчерашний целитель, лучший в столице, как сказал Теаган. Стражник смотрел виновато — явно потому, что не смог вовремя отослать нарушителей спокойствия — а вот целитель выглядел одновременно расстроенным и упрямым.
— Этот ребенок сам не понимает, от чего отказывается! — воскликнул он, вскидывая вверх руки. — У него талант! Невероятный, чудесный талант! Благословение богини! И тратить такое чудо на… на обучение обычной боевой магии! — целитель аж задохнулся от возмущения. — Это как выкладывать мостовую драгоценными камнями!
Он умоляюще уставился мне в глаза.
— Ну вы-то ведь взрослый разумный человек! Объясните мальчику…
— Я не буду лечить людей! — перебил его Бинжи. — Не хочу, ясно вам⁈
— Но… — снова начал целитель.
— Я их всех ненавижу! Всех! Ненавижу! Не буду лечить, пусть дохнут! — и с этими словами Бинжи протиснулся мимо меня в комнату и действительно спрятался мне за спину.
М-да…
Как там когда-то говорил Хеймес о своей старшей дочери? Для описания Бинжи его слова тоже хорошо подходили.
— Простите, но подростки, трудный возраст, эмоции через край, все такое, — сказал я целителю, который выглядел до слез огорченным. — Если Бинжи когда-нибудь передумает, я вам обязательно сообщу.
— Не передумаю! — донеслось из-за моей спины. — Никогда!
Целителя я сам лично проводил до ворот дома — и по дороге трижды его вежливо останавливал, когда он порывался вернуться, уверенный, что теперь точно придумал, как убедить «такого талантливого, но запутавшегося ребенка».
Там же, у ворот, выяснилось, что в особняк целитель проник при помощи обмана — заявил страже, что пришел проверить, как идет мое выздоровление. А потом наплел им, что Бинжи якобы тоже нуждается в осмотре, и что, раз я пока сплю, нужно позвать подростка. Целителем он был в городе очень известным, так что управляющий, которому доложили о его приходе, приказал немедленно его пустить… а сейчас, краснея и бледнея, извинялся передо мной за свой промах.
Сама Амана вернулась через пару часов — она опять занималась делами клана — и мы, наконец, смогли поговорить. Я рассказал ей все, что случилось, умолчав лишь о том, что увидел после смерти. Этот океан до сих пор меня сильно смущал.
Хотя чем больше я размышлял о случившемся, тем больше склонялся к мысли, что упомянутая Теаганом «ересь», касающаяся разумности и даже изначальной божественности всех стихий, ересью вовсе не была, и что бесконечный бездонный черный океан являлся зримым воплощением Воды. Правда, тогда получалось, что очень сильные маги, у которых какая-то одна стихия была особенно выражена — вот как у меня — после смерти сливались с этой стихией, а вовсе не шли на суд к Пресветлой Хейме, как считалось по церковным канонам…
Нет, рассказывать о своих выводах и тем подрывать основы религии я вовсе не собирался. Да и зачем? Пусть лучше все эти сильные маги продолжают верить, что за каждое деяние им воздастся так же, как и обычным людям, — меньше дурного совершат.
Глава 29
— Если энхардцы настолько могущественны, почему они не использовали свои способности против аль-Ифрит? — проговорил я вслух. Этот вопрос мелькнул у меня в голове еще во время рассказа Теагана. — Ведь твой родной клан сумел сильно им повредить… Скажи, а ты знала об их особых способностях?
Амана кивнула.
— Знала, хотя и не с самого начала кровной вражды. Наш клан начал вести хроники слишком недавно, но союзники поделились всем, что им было известно. Ты прав, это странно. Мой отец вообще предполагал, что энхардцы выродились и больше не могут использовать «серую смерть».