— Я прошел все барьеры, верховный магистр, — сообщил Семарес. — Вы можете задавать вопросы.
Взгляд Таллиса, брошенный на главу ордена Достойных Братьев, ясно сказал, что со своей атакой тот перестарался, и мне разом вспомнились все когда-либо услышанные предупреждения о ментальных допросах…
С другой стороны, если после сегодняшнего у Вересии малость спекутся мозги, я ведь не расстроюсь?
Нет, определенно не расстроюсь.
— До меня дошли слухи, — начал Таллис, — что ты, Вересия Энхард, готовишься создать «Стену Костей». Так ли это?
— Да, — ответила она бесцветным голосом.
То есть сестрица не подумала, что кто-то знает о ее планах, и не убрала знание об этом некромагическом заклинании из памяти. Как неосмотрительно.
Глаза Таллиса блеснули, и он наклонился вперед.
— Расскажи об этом подробно.
И Вересия заговорила, действительно очень подробно описывая работу самого заклинания, все необходимые шаги, а потом и то, что она уже успела сделать…
Тут мне вспомнились неоднократно услышанные утверждения, что главы Старших кланов практически неподсудны. Однако речь всегда шла о светском суде, а не о суде Церкви.
— Что ж, — удовлетворенно проговорил Таллис, когда она замолчала. — Сколько веревочке не виться, а конец всегда найдется. Теперь объясни, для чего тебе эта «Стена»?
— Защита от опасности.
— Какой именно?
Вересия моргнула, и в ее голосе впервые после начала допроса отразилась эмоция — тень недоумения.
— Я не знаю.
Хм, то есть она позаботилась полностью вычистить из своей памяти мое существование — и, вероятно, все обстоятельства смерти нашей бабушки, — и на этом решила остановиться? Хотя, с другой стороны, в ее памяти наверняка хранилось столько преступлений и секретов, что убрать все было просто нереально.
— Ты не знаешь причину собственных действий, — повторил Таллис. — Как любопытно. Все же подумай об этом. Почему именно «Стена Костей», а не ваша знаменитая «серая смерть»?
Вересия моргнула снова.
— «Серая смерть» бесполезна против тех, в ком течет наша кровь, — ее голос вновь полностью лишился любых оттенков — будто у куклы, которая вдруг ожила и заговорила. — А «Стена Костей» работает против всех. Вероятно, она нужна против родича.
— О. И кем же может быть этот опасный родич?
— Я не знаю, — повторила Вересия.
Я мысленно вздохнул. Если так пойдет и дальше, то сестрица быстро выдаст секрет клана, который предки хранили пятнадцать веков. А это, в свою очередь, может сильно осложнить жизнь уже мне, когда мое настоящее имя станет известно. Но как предотвратить подобное я не имел ни малейшего понятия.
— Что могло заставить тебя забыть об этом родиче? — продолжил Таллис.
— Я не знаю, — ее голос звучал монотонно и сухо.
Таллис повернулся к Семаресу.
— Еще раз проверь все барьеры. Возможно, остались скрытые. И поищи признаки демонического воздействия.
Около минуты длилось молчание. Таллис ждал, Вересия стояла неподвижно, со все тем же отсутствующим выражением лица, и только Семарес хмурился все сильнее.
— Нет, ничего, — наконец проговорил он. — Ее разум чист.
— Ладно, — недовольно сказал Таллис, — пойдем методом исключения. Что ты можешь сказать про Младшие семьи Энхард? Насколько они опасны для тебя?
— Они слабы. Я их не боюсь, — пустым голосом ответила Вересия.
— Тогда кто-то из Старшей Семьи? Что ты скажешь насчет своей сестры, Милины?
— Она мертва.
— Неужели?
— Я приказала убить ее еще три недели назад. Она мертва.
— Ты приказала убить только ее?
— Нет, вместе с семьей. Так проще.
Таллис поджал губы, еще несколько мгновений рассматривал Вересию, потом произнес:
— Дана Энхард призналась в намерении использовать некромагию, запрещенную Церковью, и в попытке убить носителя дара этера, своего племянника. Кадеш, — он повернулся к невысокому неприметному человеку в темной одежде, стоящему недалеко от подножия его трона, — сообщи об этом в Совет Старших кланов. А ты, Семарес, надень на нее второй браслет и отведи ее к братьям Вопрошающим. Пусть проведут допрос — полный допрос в соответствии с уложениями. Думаю, дана расскажет еще много интересного.
Семарес молча поклонился, сделал знак тому Достойному Брату, который все еще поддерживал Вересию под руку, и все трое направились к выходу. Вересия шла послушно, с прежним равнодушным выражением лица — было ясно, что Семарес пока не собирался убирать ментальное давление, превратившее ее в лишенную эмоций куклу.