— И хоронить уже нечего, — пробормотал я.
— Да, — согласился Теаган. — Не будет даже праха.
— А отчего зависит, второй свет заберет иерарха или третий?
— Если человек не успел сделать всё, что хотел, если он не готов, то он останется здесь и после второго света.
— То есть дается выбор?
Теаган кивнул, а я подумал о том обещании, которое дал Таллис, когда окутавший его белый огонь исчез. Об обещании не уходить, пока положение его да-вира не станет надежным.
— Но если есть выбор, зачем вообще умирать? Не лучше ли остаться здесь?
Теаган печально улыбнулся.
— Там хорошо, — произнес он, на мгновение подняв взгляд наверх, к невидимому в помещении небу. — Наставник говорит, что там настолько хорошо, что заставить себя вернуться невероятно трудно.
— Но он вернулся, — сказал я.
Тут мне опять вспомнилась услышанная три недели назад фраза, что «Таллис сдал» и что он уже не успеет воспитать нового да-вира. Уж не о небесном ли свете шла речь?
— А какой, — проговорил я вслух, — какой по счету был сегодня свет?
— Восьмой.
— Но ты ведь сказал…
— Да, восемь снисхождений небесного света — такое бывает очень редко. Впервые с Таллисом это случилось год назад, второй раз — когда всё открылось со мной и с белой сектой… Седьмой раз был в конце осени, ну и вот, опять…
— Понятно, — пробормотал я. Да, тогда Таллис не мог позволить себе уйти и оставить Церковь в состоянии разброда. Да и сейчас ситуация была немногим лучше — учитывая магистров-предателей и продолжающийся раскол.
— Этот небесный огонь приходит к старшим магистрам в конце их жизни, правильно? — спросил я.
Теаган кивнул.
— Но ведь Таллис совсем не стар?
— Ну как сказать. Девяносто четыре года — это старость или еще нет?
Я уставился на него растерянно, но нет, да-вир не шутил.
— Значит, Таллис происходит из рода, где остаются молоды так же долго, как и аль-Ифрит? — прежде я думал, что мой приемный клан такой единственный.
Теаган посмотрел на меня с удивлением — будто мое сравнение показалось ему странным — но потом медленно кивнул.
— Пожалуй что так.
— Ну хорошо, пусть Таллису девяносто четыре. Однако выглядит он только на половину этого возраста, у него острый ум и здоровое тело. Зачем ему умирать?
Конечно, мне было бы проще, стой во главе Церкви Теаган, но я хотел понять причину.
— Боишься, что такой же свет сойдет раньше времени и на тебя? — Теаган понимающе усмехнулся. — Не переживай, это маловероятно. Обычно небесный свет приходит только тогда, когда душа человека готова уйти. Таллис… с первого взгляда по нему не скажешь, но он устал. А еще тоскует по своим детям.
— Детям?
Теаган вздохнул.
— Он был женат дважды. Первая жена родила ему четверых детей, вторая еще двух — но никто из них не дожил даже до четырнадцати лет; все ушли в свет.
— Дети? — повторил я изумленно. — Но ты же сказал, что свет приходит только когда душа готова…
— Да. Такого не должно было произойти, но произошло, причем точную причину никто не знает. Хотя… Помнишь, я тебе говорил, что Таллис ненавидит демонов еще больше, чем я? Так вот, он уверен, что с его детьми так случилось именно из-за демонического вмешательства. И да, эту историю знают все в Обители, но лучше не упоминай о ней при Таллисе. Не стоит.
Я кивнул и некоторое время мы оба молчали.
— Насчет Вересии, — проговорил я наконец. — Я не ожидал, что Таллис обойдется с ней так жестко.
— Это на него не похоже, — согласился Теаган, — особенно учитывая его прежнюю политику о невмешательстве Церкви в дела кланов. Но Таллис все еще очень зол — из-за предательства магистров и Достойных Братьев, из-за того, что я попал в заложники, а потом и вовсе исчез. Вересии не повезло попасть ему под руку именно сейчас — а вот аль-Ифрит как раз очень повезло, — он чуть усмехнулся.
— И что с ней будет?
Теаган пожал плечами.
— Сперва допрос. Полный допрос — это значит, что из нее вытянут всё, что только можно. В наши руки не так часто попадают главы Старших кланов, а данные в закрытой части архивов сами себя не пополнят. Потом… Того, в чем она уже призналась, достаточно для заключения в залах Бьяра, однако сделать это с действующим главой клана нельзя, сперва необходимо лишить ее титула. Подобное же возможно только при единогласном решении всех глав Старших кланов, а это, сам понимаешь, не так просто.
— Это нереально, — сказал я, вспоминая рассказы Аманы о работе Совета. — Там куча групп и фракций, и все друг друга ненавидят. Кроме того, у Энхард много сильных союзников, которым не будет дела до совершенных Вересией преступлений.