— Понял, — сказал я после краткой паузы. — Отойди. Я буду снимать слои магией.
— Осторожно! Пожалуйста, осторожно, вдруг они… — слово «живы» парень не произнес, и сам прекрасно поняв, насколько мал был шанс на это.
Но я кивнул.
— Обещаю, буду осторожен.
Единственное, что я мог сделать сейчас для погибших — так это постараться достать их тела целыми и помочь похоронить.
Непрошенной пришла мысль — если бы вчера мы сразу пошли в направлении дыма, успели бы спасти? Нет — тут же ответила моя прагматичная часть. Слишком большое расстояние, а для того, чтобы задохнуться в дыму, нужно всего несколько минут. И это не говоря уже о том, что тогда мой резерв был пуст, а среди нападавших были и огненный, и земляной маги.
Я призвал воду, превратив ее в длинные широкие ледяные лезвия. Так-то это было боевое заклинание, но адаптировать его под нынешнюю ситуацию оказалось легко. Призвал, и начал действительно осторожно, понемногу, срезать обгоревшие бревна и откидывать их далеко в сторону. Ледяные лезвия были острейшими и двигались без какого-либо моего физического участия, повинуясь лишь мысленным командам.
У меня за спиной Теаган заговорил со спасенным. Негромко и проникновенно, как он прекрасно умел. И вскоре спасенный начал рассказывать…
Нет, напавшие не были Безлицыми.
Не были даже обычными бандитами.
Напавшими оказались воины, отправленные главой клана, чьи корневые земли располагались за скалистыми отрогами на севере — теми самыми отрогами, которые я увидел, едва мы перенеслись сюда. И цель их была на удивление примитивна — выбить долги.
— Пятнадцать мерециев, — прошептал спасенный. — Столько мы взяли взаймы у клановой казны, когда строились тут. Каждый год отдавали сколько положено, с процентами. Но если неурожай, старая дана позволяла отсрочку. А вот новая… Я бы на зиму на заработки в город ушел… Мы бы все вернули. Зачем так? Зачем⁈
— Это из-за долга они заживо сожгли твою жену и ребенка? — спросил Теаган.
Спасенный кивнул.
— Я Милине с дитем велел спрятаться в подпол, а солдатам сказал, что они в лес ушли… Не знал, что дом сожгут… Но, когда стены вспыхнули, я закричал, что там люди, а их маг… их маг засмеялся и сказал, пусть горят… Но может… может и лучше так… Подпол — он из камня сложен, он не мог сгореть. Они ведь не горели. Просто задохнулись от дыма… Это ведь быстрая смерть, правда?.. А то бы солдаты жену мою снасильничали и рядом закопали… Милина — она хрупкая, она бы все равно не вынесла… до утра бы не дожила… — парень замолчал, давясь сухими рыданиями.
«Старая дана», которую спасенный упомянул.
И «новая».
Но, конечно, это могло быть и просто совпадением…
— Как имя клана, солдаты которого вас сожгли? — спросил я, повернувшись к парню.
— Энхард, — прошептал он с ненавистью.
Глава 11
Теаган бросил на меня быстрый острый взгляд, но ничего не сказал. И я не сказал ничего тоже.
Вересия…
Что же ты все время творишь, сестрица? Ты избавилась от меня, убила кучу народа, включая родную бабушку и фальшивого брата, добилась всего, чего хотела — так почему не успокоишься? Почему отправляешь клановых воинов выбивать из несчастных селян жалкие гроши, если твой — если наш! — клан — один из богатейших в Империи…
Или уже нет?
Или уже не из богатейших?
Неужели за каких-то полгода Вересия умудрилась растранжирить всю клановую казну?
— До тебя доходили слухи, что энхардцы последнее время резко обеднели или залезли в долги? — спросил я Теагана.
Тот недоуменно моргнул, но потом на его лице отразилось понимание — должно быть, он сделал те же логические выкладки, что и я.
— Нет, ничего такого, — и добавил: — То есть ты не думаешь, что дана Энхард приказала выбивать долги бесчеловечными методами только из-за своей душевной гнили?
— Одно другому не мешает. — В том, что душа у сестрицы была гнилой, я не сомневался. — Но для клана Энхард пятнадцать мерециев — это настолько не деньги…
Покачав головой, я вернулся к своей работе — осторожно расчищать руины сгоревшего дома. Вот улетели последние бревна остова, вот показался каменный фундамент и плотно закрытый ход в погреб.
Спасенный нами парень кинулся к деревянной дверце, попытался поднять ее за металлическое кольцо, но не смог. И я тоже не смог, хотя сил у меня явно было побольше.
— Погреб что, запирается изнутри? — спросил я недоуменно, и парень кивнул. Странно… Впрочем, не так уж важно.
Превратить деревянную дверь погреба в горсть пепла получилось у меня за пару секунд, и я запустил в темноту небольшой огненный шар, морально готовясь увидеть женский и детский трупы. Но там было пусто. Ну, не совсем пусто, конечно, какие-то бочки с соленьями имелись, как и продукты на аккуратных полках, но вот людей не было — ни живых, ни мертвых.
Энхардцы их забрали? Нет, точно нет — дверь ведь была целой. Значит, каким-то образом они выбрались сами.
Услышав новость, парень тут же спустился в погреб — вернее, настолько спешил, что почти свалился туда — но, несмотря на яркий свет от моего магического огня, ничего, объясняющего исчезновение жены и ребенка, найти не смог.
Я спустился тоже.
— Кто жил в этом доме до вас?
— Бабка Милины. Только после ее смерти дом разметало ураганом, пришлось строить почти все заново.
Получив надежду, что его семья не погибла, парень заметно ожил и даже его сорванный голос зазвучал не так болезненно.
— Эта бабка владела магией? — спросил я.
— Нет, она нет, но ее мать да…
— А твоя Милина?
Парень отрицательно затряс головой.
Я огляделся, но ничего интересного не увидел, и на всякий случай сдвинул зрение. И тут же под одной из нижних полок, между двух бочонков, что-то засияло. Я присел, чтобы лучше разглядеть — там, в каменной стене, обнаружилась арка, по краям которой шли полузнакомые руны. Ход вел куда-то в темноту, и, когда я запустил туда огненный шар, оказался узким, только для одного человека в ряд, но достаточно высоким, чтобы по нему можно было идти, выпрямившись.
Молодая женщина явно сумела воспользоваться ходом. Возможно, магия здесь была таковой, что ее видели только кровные родственники, даже если сами магией не владели?
После моего краткого объяснения о находке парень первым бросился в проход — но лишь безрезультатно ткнулся о стену. Пожалуй, мою версию о магии, основанной на кровном родстве, это подтверждало. А вот меня ход пропустил легко — хм… А еще — отчего-то вслед за мной пройти смог и парень.
Я позвал Кащи и велел передать Теагану про ход — парень на говорящего фиолетового кролика уставился во все глаза, на несколько мгновений, кажется, забыв обо всем остальном, но никаких вопросов не задал — и мы пошли вперед.
Ход вывел нас в каменистую расселину, по дну которой когда-то текла река, сейчас пересохшая, а в покатых стенах оказалось множество пещер — и в одной из них и пряталась Милина с дитём. Ну как пряталась — правильнее сказать, не могла выбраться.
Выяснилось, что во время бега по подземному ходу она подвернула ногу, но, пока подстегивал страх, продолжала двигаться, почти не замечая боли. И вот когда уже, каким-то чудом, оказалась в расселине, забралась внутрь первой попавшейся пещеры и затащила туда ребенка, тогда и поняла, что поврежденная нога распухла и не дает на нее ступать.
А «дитём», кстати, оказался не младенец, как я изначально предположил, а розовощекий, очень синеглазый карапуз, ровесник малявки Теи.
И у самой Милины глаза тоже были синие, яркие, точно того же оттенка и той же формы, которые я каждый день видел в зеркале.
Неужели — тоже Энхард?
Кажется, я неверно определил причину, по которой Вересия отправила отряд воинов, да еще и с магом, чтобы «выбить» эти несчастные пятнадцать мерециев. Дело было не в опустевшей казне, а в уничтожении, под подходящим предлогом, потенциальных соперников.