Старичок, впрочем, подошедших Достойных Братьев не интересовал.
— Ты! — рявкнул, обращаясь ко мне, один из них. — Кто ты такой и почему в нашей форме?
Я вздохнул.
Вот поэтому я и не любил ходить в различные питейные заведения в столице — посиделки там слишком уж часто заканчивались драками, а драться в полную силу мне было никак нельзя — велик был шанс, что после этого останутся трупы. Драться же, постоянно сдерживаясь и думая о том, как бы кого не зашибить, оказалось делом муторным и неинтересным.
Достойные Братья передо мной были парнями рослыми и крепкими, таких легко не зашибешь. Только вот драться по-простому они не будут, потянутся за магией. Стало быть, придется сделать это и мне — но моя магия, опять же, была слишком заточена на убийство.
Лучше всего было попробовать отговориться по-хорошему.
— Секунду, парни, — сказал я, и вытащил из одежды данный мне пропуск. — Узнаёте?
Судя по лицам, узнали, только я теперь показался им еще более подозрительным.
— Я из столицы. Приехал сегодня в форт вместе с иерархом Теаганом. Решил вот инкогнито пообщаться с простым народом, только вы мне все испортили, — и я обвел рукой людей, собравшихся в таверне и сейчас напряженно замерших. Естественно, появление двух сердитых Братьев у моего стола не прошло среди местных незамеченным. И видно было, как люди пытаются услышать все, что мы говорим, и одновременно не привлечь к себе лишнего внимания.
Достойные Братья растерянно переглянулись — похоже, начали жалеть, что вообще ко мне подошли. Но все же не сдались.
— Чужакам запрещено носить нашу форму, — сказал первый.
— Когда вернетесь, расскажите об этом заместителю коменданта, — посоветовал я. — Еще вопросы есть?
Похоже, что не было.
— Тогда есть у меня, — сказал я, поднимаясь. Продолжать разговор в таверне, в центре всеобщего внимания, не хотелось. — Пойдемте, парни, прогуляемся.
Вряд ли теперь, после моего «разоблачения», получилось бы поговорить по душам с кем-то из поселка, так что в качестве источников информации я решил использовать то, что осталось.
Лица у Братьев помрачнели, но спорить они не стали — вышли из дома следом за мной и завернули в тихий переулок с глухими стенами.
— Местный клан, — начал я. — Энхард. Что вы можете мне о нем рассказать?
— Наглые они, — сказал первый. — Считают, что им все дозволено.
Ну, это меня ничуть не удивило.
— А что скажете насчет даны Вересии?
Достойные Братья переглянулись снова.
— Ничего хорошего, — проговорил второй, но тут же поджал губы, всем видом показывая, что в детали вдаваться не будет.
— Где она сейчас? — спросил я.
— Две недели как уехала в столицу, — ответил первый, бросив на меня подозрительный взгляд, мол, раз я сам оттуда, должен это знать. — На священную охоту.
Точно, императорская охота, где должны были собраться главы всех Старших кланов. Ну или почти всех — точные правила я не знал.
Но если Вересия отсутствует, значит, она не приказывала убить Милину и ее семью? Просто ретивые подручные вот так выбивали долг?..
Хотя нет, был же амулет, который рядом с руинами дома нашел Теаган. Так что шли убивать именно Милину и знали, что она потенциально сильный маг. Скорее всего, Вересия велела сделать это в свое отсутствие, чтобы, в случае чего, ей было проще отговориться незнанием.
Я махнул рукой, показывая Достойным Братьям, что они могут быть свободны, и те, пару раз покосившись на меня через плечо, исчезли за поворотом.
До границы корневых земель отсюда было рукой подать. Я даже не стал выводить свою лошадь из конюшни таверны, решив добраться пешком. Естественно, существовала и дорога, ведущая из поселения в корневые земли, и там, где эти самые земли начинались, стояла стража, но по дороге я не пошел. Меня интересовала именно граница и то, смогу ли я ее пересечь.
Как и в случае с территорией аль-Ифрит, граница оказалась видна по растительности. Если за пределами корневых земель Энхард пучки пожелтевшей травы чередовались с невзрачными кустами и участками каменистой почвы, то в самих землях трава росла идеально ровно и, несмотря на позднюю осень, все еще зеленела.
Некоторое время я просто стоял, глядя туда и надеясь, что близость к родным местам как-то подтолкнет память. Но в голове было спокойно и тихо — никакие воспоминания не всплывали, голоса не говорили, образы не являлись.
Эх.
Я остановился у самого края пожухлой травы, накинул на себя щит, потом сдвинул зрение, вызвал щупальца своей магии и осторожно протянул их вперед, туда, где должен был находиться барьер.
Вот они коснулись его…
И меня отбросило на несколько футов назад и не приложило о землю только благодаря щиту, а сам барьер проявился в реальности, оказавшись этакой мелкой сеткой, сплетенной из бледно-голубых нитей силы.
Так, ясно, просто так внутрь не попасть.
— Кащи! — позвал я, и когда «кролик» появился, показал ему на уже потухший барьер: — Сможешь переместиться туда?
«Кролик» согласно шевельнул ухом, потом его тело стало полупрозрачным, пошло рябью — и опять обрело привычную плотность.
— Кащи не может, — сообщил он мне. — Сильная магия не пускает.
Да уж, хорошо предки постарались.
Отослав Кащи назад к Милине, я направил свой измененный взгляд вглубь земли, как делал в Обители, когда искал способ снять защиту с золотой статуи. И действительно, как и в Обители, увидел якоря магии. Только здесь алые канаты, держащие барьер, были куда толще, и они не просто цеплялись за подземные каменные слои, а вросли в них намертво. Эти так просто не выдернешь. А еще их были многие сотни, и тянулись они под всем барьером, насколько позволяло увидеть мое измененное зрение.
Я превратил одно из своих «щупалец» в острую клешню и потянулся к ближайшему канату — получится ли обрубить? Откат, конечно, будет, но энергию одного единственного якоря мои щиты поглотят без вреда для себя.
Вот моя новая невидимая конечность сомкнулась на канате, но успела перерезать его лишь наполовину — из каменного слоя вылетели потоки силы и понеслись к клешне — зацепить, разорвать. Отдернуть ее я успел лишь в последнее мгновение. Потоки, не найдя обидчика, ненадолго замерли, а потом обвили выбранный мною канат в месте пореза, «заживляя» его.
Однако…
Мне вспомнились слова Теагана о том, что даже Церкви во всей ее мощи будет трудно раздавить клан Энхард. Да, о защите корневых земель мои предки позаботились очень хорошо. Просто подними барьеры — и никто из чужаков, какими бы сильными магами они ни были, уже не пройдет.
Но если верить услышанным сегодня слухам, даже эта защита не показалась моей сестре достаточной. Значит, была в барьере некая уязвимость, и она полагала, что я сумею эту уязвимость использовать.
Я несколько раз прошелся вдоль барьера, размышляя. Сестрица, конечно, знала теорию магии лучше, чем я — она-то память не теряла. Возможно, эту самую уязвимость можно было найти при помощи рунной магии либо чего-то еще, чем я тоже пока не владел.
Как я понял, Церковь собирала подробные досье на каждый клан. Возможно, в церковных архивах хранилась информация и о барьерах клана Энхард. Время все это изучить у меня будет, возможность тоже…
Стоять у барьера и дальше было бессмысленно. Я заставил себя направиться назад, но, пройдя десяток шагов, остановился.
В прошлом моя кровь оживала, но при этом продолжала мне подчиняться. Вдруг то же самое получится сделать и с магией? То есть — отделить ее часть, заставив действовать самостоятельно, и ею продавить барьер? Тогда, если прямой связи со мной не будет, то и защитная реакция барьера на меня не подействует.
Я вытянул из резерва максимальное количество силы и придал ей форму морской волны — это получилось так естественно, словно я делал подобное каждый день. А потом резко перерубил все связывающие нас нити. Теперь я не ощущал эту волну, как не ощущал прежде своих кровавых пауков. Но мог ли при этом командовать?