— Прошу прощения за неудобство, светлейший, — глава отряда вновь поклонился, в этот раз еще ниже. — Но я лишь выполняю распоряжения верховного.
— К старому другу? — переспросил я, когда мы, оставив позади Достойных Братьев и обе кареты, пересекли просторную площадь и свернули на более узкую улицу, где прохожие, пропуская отряд, были вынуждены жаться вплотную к стенам.
— Да. Это было в последнем письме наставника. Написал, что, мол, надо нас познакомить — но зачем и что за друг он не уточнил.
Дом означенного «друга» находился в относительно знакомой мне части города, буквально в трех улицах от музея, визит в который для нас с Кастианом так неожиданно оборвался из-за появления химер.
Нас с Теаганом провели на второй этаж; я полагал, что в гостиную, но оказалось, что в личные покои. Впрочем, увидев «друга», я понял причину — он был очень и очень стар, и, похоже, ходить был уже не в состоянии. Сейчас он полулежал на кровати, опираясь на высокие подушки, а Таллис сидел рядом и что-то тихо ему говорил.
Услышав наши шаги, Таллис развернулся и сразу нашел взглядом Теагана. Встал, быстрым шагом подошел к нему и крепко обнял. Судя по удивленному выражению, промелькнувшему на лице Теагана, такое проявление эмоций было для верховного магистра несвойственно.
— Ну, ученик, заставил ты меня поволноваться, — негромко проговорил Таллис, отстраняясь. Потом посмотрел на меня и нахмурился: — Ты обещал, что вы будете отсутствовать всего несколько часов, а не почти неделю.
Я развел руками.
— Так получилось. Но, как видите, ваш наследник жив и здоров.
Тут мне невольно вспомнилось, что за время нашего отсутствия Теаган успел по-настоящему утонуть, да так, что даже сердце у него временно остановилось. Но если у меня на лице и промелькнуло виноватое выражение, Таллис явно истолковал его по-своему, потому что лишь дернул углом рта, но ничего больше на эту тему не сказал.
— Подойдите сюда, — велел он нам и показал на старика. — Перед вами Адаго Ралл, старейший из ныне живущих носителей дара этера. А еще богиня дала ему способность видеть истинные стремления людей. Рейн, — взгляд Таллиса был готов, казалось, просверлить меня насквозь, — тебе ведь нечего от нас скрывать, верно?
— Ну, — сказал я. — У каждого человека есть вещи, о которых он предпочел бы не рассказывать.
Таллис пренебрежительно махнул рукой.
— Речь идет не о любовных похождениях или о прикопанном трупе неудачливого наемника, встреченного на узкой дорожке. Речь о самых глубинных желаниях, о том, что ведет тебя по жизни.
Я задумался, пытаясь представить, о чем он говорит. Впрочем, хотя Таллис и задал вопрос, подразумевающий возможность выбора, я понимал, что отказ предусмотрен не был. Вернее, последствия такого отказа обещали быть для меня весьма нехорошими.
Хм, мне даже самому было интересно узнать, какие глубинные желания во мне таились.
— И что я должен сделать?
— Сесть вот сюда, — Таллис указал на стул рядом с кроватью, — и позволить Адаго взять себя за запястье.
— Хорошо, — отозвался я, с любопытством глядя на старика. Сколько же тому было лет? Судя по сморщенной в гармошку коже, близко к сотне. Возраст пощадил только глаза — они были яркими, живыми, блестящими. Молодой взгляд на древнем лице. Возможно, это было заслугой дара этера.
Пальцы старика, коснувшиеся моего запястья, оказались теплыми и сухими, как пергамент.
— Адаго, ты видишь суть этого юноши? — спросил Таллис, напряженно наклонившись вперед, к старику.
— Да, — ответил тот, и голос у него оказался на удивление сильным, глубоким, совсем не старческим. — Вижу.
Глава 20
Прежде, чем старик успел сказать что-то еще, у меня за спиной скрипнула дверь. Повернув голову, я увидел, как внутрь скользнула молодая женщина в зеленой мантии, приблизилась к подножию кровати и замерла.
— Моя правнучка, — пояснил старик. — Присматривает за мной.
Теаган, до того стоявший молча и неподвижно, повернулся к Таллису.
— Нужны ли нам тут лишние люди?
— Взгляд в глубины — сложное действие и требует много энергии. Адаго может в любой момент понадобиться помощь, — возразил Таллис.
— В таком случае пусть сестра-целительница прямо сейчас даст именем Пресветлой Хеймы клятву молчания. И Адаго Ралл пусть сделает то же самое.
По мере того, как Теаган говорил, брови Таллиса поднимались все выше.
— Ничего не хочешь объяснить, ученик?
— Наставник, ты не хуже меня понимаешь, что человек с даром этера уровня иртос вряд ли обычен. К чему позволять расходиться слухам?
Теаган, похоже, был уверен, что мои глубинные желания окажутся неожиданными, однако самому мне так не казалось. И старику, похоже, тоже — он продолжал держать меня за запястье и выглядел абсолютно спокойным. Значит, ничего особенного во мне не увидел.
— Если да-вир полагает, что это необходимо, то мы принесем нужные клятвы, — произнес Адаго, доброжелательно улыбаясь. — Верно, Плета?
Его правнучка согласно наклонила голову.
Таллис поглядел на ученика, потом на своего старого друга и раздраженно махнул рукой, мол, делайте что хотите.
Когда старик и молодая женщина клятву произнесли, а богиня ее приняла, Теаган достал одноразовый артефакт с руной от подслушивания и налепил на плотно закрытую дверь. Да, он действительно был уверен, что услышим мы что-то странное.
— Ну? — нетерпеливо произнес Таллис. — Адаго, рассказывай, что видишь!
Тот согласно склонил голову и заговорил:
— Устремления, которые я вижу, самые обычные. Вижу желание знаний. Успеха. Достижения своих целей. Желание изменить мир к лучшему. Желание любить и быть любимым. Желание обрести семью. Еще вижу необычайно высокое желание выжить… — тут старик обратился уже ко мне. — Вас, должно быть, недавно пытались убить. Верно, юноша?
— Верно, — согласился я. — В последний раз — четыре дня назад. Да и вообще пытаются постоянно.
— Тогда такое желание более чем объяснимо.
Судя по разочарованному лицу Таллиса, он ожидал чего-то совсем иного.
— Спустись глубже, — велел он отрывисто.
— Прадедушке не хватит сил… — начала было целительница, но Таллис ее перебил: — Я поделюсь, — и камень в его перстне засветился.
Старик кивнул, его пальцы сжали мое запястье сильнее, а глаза, и без того яркие, будто засияли внутренним светом. В этот раз он заговорил не сразу.
— Под верхним слоем желаний действительно есть глубинные. Вижу… Вижу стремление… Хаос должен быть повержен. Из хаоса должен родиться порядок. Четкий порядок. Идеальная структура. Высшая правильность.
Старик затряс головой и отпустил мою руку.
— Впервые встречаю столь странное глубинное желание.
— Ты до этого сказал — «глубинные». То есть оно не единственное? — напряженно спросил Таллис. — Там есть еще?
— Есть, — подтвердил старик. — Но, чтобы их увидеть, силы потребуется еще больше.
Камень в перстне засиял в несколько раз ярче, чем прежде.
— Бери столько, сколько нужно, — велел Таллис. — Я должен знать, что там!
Старик глубоко вздохнул и вновь обхватил мое запястье пальцами. Сейчас пауза длилась раза в три дольше.
— Второе глубинное желание борется с первым, — произнес он наконец. — Оно столь же сильное, но более светлое, более живое. Любопытство.
— То есть? — непонимающе переспросил Таллис.
— Второе глубинное желание — это любопытство, — повторил старик. — Любознательность. Сильнейшее стремление увидеть, понять и познать все, что только есть в мире.
На лице Таллиса отчетливо проявилось недоумение. Потом он потряс головой, будто сбрасывая морок, и велел:
— Иди глубже.
— Больше глубинных желаний нет. Глубже лишь суть, — отозвался старик.
— Тогда смотри суть.
— Но это опасно! — запротестовала целительница. — Прадедушка…
— Не вмешивайся! — оборвал ее Таллис, после чего добавил более мягким тоном: — Адаго, это важно. Пожалуйста, прошу тебя.