— Фальшивки, — проговорил он.
— Что?
— Вот эти листы с рунами, предназначенными для определения ядов демонических и ядов, взятых у живых существ, фальшивые.
Я тоже подошел. Как на мой взгляд, так все листы выглядели, как до́лжно.
— Вот, посмотри, сама руна имеет правильную форму, однако движения кисти с тушью при ее начертании намеренно шли не в том направлении и не в той последовательности. Но это становится заметно только если приглядеться. А остальные руны настоящие.
— И настоящие давали золотистое свечение, которое убеждало меня, будто еда безопасна, — проговорил я, хмурясь. — Значит, на аррахо эти две руны отреагировали бы?
— Да. Яд взят у живых существ демонического происхождения. Реакция бы пришла от двух рун. Рейн, когда мы были… — Теаган бросил быстрый взгляд в сторону целителя, явно не желая упоминать визит к шибинам при чужаке, хотя тот уже дал клятву молчания, — когда мы были там, листы ты ведь не захватил?
— Нет, они остались в твоем доме.
— Значит, пролежали без присмотра неделю. Ты не входил в дом, чтобы их забрать?
Я покачал головой.
— Нет. Сверток со студенческой формой и листами принес мне Достойный Брат.
Едва я произнес последние слова, что-то неясное промелькнуло в глазах Теагана. Промелькнуло и тут же исчезло, будто привиделось.
— Ты запомнил его внешность? — спросил он.
Я кивнул.
— Мужчина лет сорока. Светлые глаза и черные волосы с проседью на затылке. На левой скуле красное родимое пятно размером с мелкий медяк.
И опять во взгляде Теагана я заметил тень.
— Да, я знаю его, — проговорил он. — Два дня назад он по ротации отправился на Границу.
— Как удобно, — пробормотал я, подумав, что этого Достойного Брата скорее всего уже нет в живых, а с ним исчезло и имя того, кто передал ему сверток.
Потом я очень внимательно посмотрел на Теагана. Лицо у него сейчас ничего не выражало, но вот тело оказалось чуть более «разговорчивым» — после того, как я рассказал об этом Достойном Брате, Теаган напрягся. Со стороны это было едва заметно, но все же за две недели постоянного общения я научился подмечать и такие мелочи.
Интересно…
— Ты знаешь, кто стоит за покушением? — спросил я прямо.
— У меня есть подозрения, — отозвался он уклончиво. И вроде бы не солгал, но в то же время я уловил за этими словами ту же тень, которая прежде мелькала в его взгляде.
Вдвойне интересно…
А потом Теаган заспешил назад в Обитель.
Да, он отправил людей в особняк аль-Ифрит с посланием. Да, он договорился и о карете, и о том, как меня под видом свежего трупа туда доставят. Все так, все верно. Но он даже не стал дожидаться, когда очнется Бинжи — человек, совсем недавно совершивший невозможное — хотя мне казалось, что Теаган обязательно постарается с подростком поговорить.
— Забери Бинжи под покровительство Церкви, — сказал я, прервав его торопливое прощание.
— Что? Зачем?
— Затем, что на носу экзамены, но в состоянии магического истощения он их не сдаст. А на Границу я его, естественно, не отпущу.
— На Границу? — Теаган нахмурился.
— Декан обещал отправить туда всех, заваливших зимние экзамены.
— Считаешь, это не пустая угроза?
— На пустую не похожа. Вообще, как я понял, начальство Академии указу императора о массовой подготовке боевых магов не особо-то обрадовалось — слишком многое на ходу пришлось менять и переделывать, да и оплата за студентов, взятых по указу, раза в три ниже, чем за обычных. Поэтому ряды первокурсников будут прореживать с большим энтузиазмом… — я замолчал, задумавшись. Уже несколько преподавателей намекали, что нам, в отличие от старших курсов, шансов на пересдачу никто давать не собирается. Если с первого же раза всё не сдал, отправишься на Границу. А посылать туда недоученного мага — это с большой вероятностью обрекать его на ненужную смерть. И это при том, насколько сильно Империи сейчас нужны маги — живые, естественно.
Судя по лицу Теагана, подумал он примерно о том же, о чем и я.
— Диверсия? — предположил он вслух. — Очередная нить?
Я качнул головой.
— Вряд ли. Скорее, обычное равнодушие и нежелание думать о чем-то, кроме собственных сиюминутных интересов.
— Завтра, — проговорил Теаган. — Завтра я побеседую с вашим деканом, и не только о Бинжи.
— Хорошо, — я кивнул. — И, кстати, где ты сейчас живешь? Дом-то твой для обитания больше не подходит.
Взгляд Теагана явственно показал, что ничего «кстати» в моем вопросе он не увидел, но ответить он ответил:
— Во дворце Таллиса. Наставник отдал мне восточное крыло.
Потом Теаган ушел и почти силой заставил уйти и целителя, которые все порывался задержаться до тех пор, пока Бинжи не очнется, и восклицал, как хочет взять «этого невероятно талантливого ребенка себе в подмастерья».
Кастиан остался в дормиториях.
Хотя после моего отравления прошло уже немало часов, он все еще выглядел бледным и взбудораженным. Мне даже показалось, что все произошедшее потрясло его куда сильнее, чем меня самого.
Выяснилось, кстати, что, пока Теаган не ушел, его охрана просто не пускала Кастиана в нашу комнату. А всем обитателям дормиторий было приказано сидеть у себя в комнатах — тихо и не высовываясь.
В особняк, снятый Аманой, я добрался только ночью. Ну как добрался — сперва меня несли на носилках, закрытым плотным белым полотном, потом везли на карете, потом несли снова. Самый дурацкий из всех испробованных мною методов передвижения, но жаловаться было не на кого — сам так придумал.
Бинжи я забрал с собой — «сопровождать» мое «бездыханное тело». Мне не хотелось проверять, как поведут себя с ним остальные студенты сейчас, когда угроза моего гнева якобы миновала. Сам подросток, наконец пришедший в сознание, на мою идею отправиться к аль-Ифрит лишь согласно кивнул.
— Бинжи, слушай, — сказал я уже в карете, налепив на ее стенку заранее припасенный одноразовый артефакт от подслушивания. — Если у тебя столько силы, что ты меня аж с того света достал, почему ты позволял этим придуркам себя мучить?
Подросток, сидевший на скамейке напротив, съежился и отвел взгляд.
— Я не могу контролировать силу, когда злюсь, — проговорил он тихо. — И вообще плохо ее контролирую. Если бы я попытался ответить магией, хоть как-то, то просто бы их всех сжег.
И когда он сказал «всех», я как-то разом понял, что речь шла не только о его соседях по комнате. Нет, сгорели бы все обитатели наших дормиторий. Даже те, кто лично его не травил, только наблюдал за этим со стороны.
— И мне бы уже тогда не Границы грозили, верно? — продолжил Бинжи. — Пришлось бы бежать отсюда, а за мою голову объявили бы награду. А я не хочу бежать. И не знаю куда…
Мне вспомнилось, как три недели назад старший дознаватель забрал меня на допрос к императорскому советнику, и как Бинжи бежал за каретой следом, но потерялся в городе. А бежал, чтобы, по его словам, вытащить меня из Северной Канцелярии, если вдруг что. Тогда идея, что этот ребенок смог бы меня спасти, показалась мне смешной. Сейчас… Сейчас я начал думать, что у него что-то могло бы и получиться. Сомнительно, что получилось бы именно спасение, но шороху он навел бы точно.
— Ты молодец, — сказал я ему серьезно. — Молодец, что не сорвался, и особенно молодец, что меня вытащил. Я тебе очень благодарен… А раньше ты кого-нибудь уже воскрешал?
Бинжи замотал головой.
— Я даже не думал о том, что именно делаю. Просто очень сильно не хотел, чтобы ты умер.
То есть — интуитивная работа с магией? На таком уровне? Однако…
— Всё, чужих тут больше нет, можешь ожить, — проговорил такой знакомый голос Аманы, и я торопливо стянул с себя саван и вскочил с поставленных на пол носилок.
Бинжи сразу же отправили в заранее приготовленную для него комнату — это я услышал, когда меня заносили в дом. Он пытался, правда, возражать, но безуспешно — Амана умела уговаривать так, что спорить с ней казалось невозможным.