Я пожал плечами.
— Значит, сейчас миру нужен именно такой посланник, как я. Богине видней.
А еще я подумал, хотя и вслух не высказал, что про скромность и святость в священных книгах было явно преувеличено. Теаган, например, ни о том, ни о другом как о необходимых атрибутах посланника не упоминал, а он, будучи да-виром, имел доступ к более правдивым хроникам, чем красивые сказки, записанные для народа и обычных церковников. Семарес же не производил впечатление человека, который будет рыться в архивах и выискивать в старинных хрониках описание того, как оно происходило на самом деле.
— Зачем тебе моя клятва? — спросил Семарес. — На самом деле — зачем?
Как по мне, это было и так очевидно, но всё же я ответил:
— Гарантия, что вы не попытаетесь меня снова убить. Что не сможете мне навредить. Что никогда не предадите. Как я сказал — я вам не доверяю.
— Тогда позволил бы Теагану отправить меня в камеру, а потом под суд.
Я вздохнул и покосился на да-вира, который опять сидел, опустив голову, и разглаживал тот самый многострадальный шов.
— В будущем, которое я видел, Теаган, приняв титул верховного, выглядел точно таким же, как сейчас, ничуть не старше. А это значит, что Таллис долго не проживет, — сказал я и сам уловил проскользнувшее у меня в голосе недоумение.
В самом деле, ничего во внешности Таллиса не выдавало приближение смерти. Все разы, что я его видел, он был бодр, двигался легко, как юноша, мог похвастаться свежим цветом лица, да и вообще, судя по внешнему виду, лишь недавно перешагнул пик жизни…
— Стало быть, когда я объявлю себя, работать мне придется уже с Теаганом. И мне вовсе не нужно, чтобы человек, стоящий во главе Церкви, мучился из-за вас, бывший магистр, угрызениями совести.
И чувством вины, добавил я мысленно. И бессонницей. И всем прочим, что помешает ему трудиться на благо вверенной его попечению Церкви и помогать мне.
И вообще…
Семарес от моих слов нахмурился, но как-то иначе, чем прежде, и замолчал. Задумался. А потом впервые за весь разговор напрямую обратился к племяннику.
— Теаган?
Тот поднял голову.
— Что, по-твоему, я должен сделать? — спросил Семарес.
— Дать клятву, — без колебаний проговорил его племянник.
И Семарес, наконец, неохотно склонил голову.
— Тогда я поклянусь.
Дав клятву, он ушел. Задержать его Теаган не пытался, а я уж тем более — на сегодня общения со своим убийцей мне более чем хватило.
— Нам нужно решить, что делать с моим воскрешением, — сказал я, когда за Семаресом закрылась дверь и Теаган возобновил действие рун от подслушивания.
На мои слова Теаган растерянно моргнул.
— Да… — проговорил таким тоном, что чувствовалось — об этом он вообще еще не думал. Потом произнес:
— Спасибо. За дядю. Я… — и замолчал, будто не зная, что еще сказать.
— Пожалуйста, — отозвался я, махнув рукой. И подумал, что если мое вмешательство можно было счесть тем самым милосердием, свойственным посланникам богини, о котором когда-то упоминал императорский советник, то не особо мне понравилось это милосердие проявлять. С куда большим удовольствием я бы отправил своего убийцу в залы Бьяра. Но всё же я вполне мог отстраниться от собственных желаний и сделать, что нужно. Кроме того…
— Сейчас неподходящее время, чтобы разбрасываться опытными боевыми магами с десятью камнями, — проговорил я вслух. — Важнее польза для человечества и все такое. Ладно, расскажи лучше, кому ты успел сказать, что я умер?
Теаган глубоко вздохнул, встряхнулся.
— Только… только людям в твоих дормиториях. Не то чтобы прямо сказал, просто отдавал распоряжения о доставки твоего тела в столичные владения клана так, чтобы это слышали лишние уши.
Я кивнул.
— Хорошо. Тем легче мне будет официально воскреснуть. Заявим, что яд лишь погрузил меня в оцепенение и настолько замедлил биение сердца, что оно перестало прослушиваться. А вот кого объявить виновником отравления… — я задумался, но никакие подходящие кандидатуры в голову не пришли, поэтому я лишь пожал плечами. — Или можно никого не объявлять. Пусть сами пытаются догадаться.
Потом я посмотрел на Теагана, который выглядел усталым и одновременно каким-то потерянным, и подумал, что мне тоже стоит вернуться домой, то есть в дом Аманы, и оставить его отсыпаться. Тем более что от ночи осталась едва половина. Правда, сам я усталым себя нисколько не ощущал — вероятно, заслуга Бинжи. При воскрешении он влил в меня столько энергии, что та все еще бродила в теле, призывая к каким-нибудь свершениям…
И, кстати, как мне лучше уйти? Опять сквозь стены или, как нормальный человек, через дверь? Второй вариант мне нравился больше, но мысль, что придется объяснять охране, как я тут вообще оказался, ведь через ворота Обители меня не пропускали, от этого варианта отвратила. Значит, все же сквозь стены. Эх…
— Подожди, — сказал Теаган, очевидно поняв, что я собираюсь уходить. Потер лицо руками. — Тут одно дело — я как раз собирался тебе о нем сообщить, когда ты… умер. Это касается даны Энхард и бродящих вокруг нее слухов.
Всё услышанное про Вересию я рассказал ему, когда мы добирались от форта до столицы, но Теаган, к сожалению, тоже не знал, что за «Стену Костей» она якобы готовилась создавать.
— Ты хотел отправить служителей архивов искать сведения об этом заклинании, — сказал я, припомнив наш разговор.
— Да, я отправил. Оказалось, что в открытой части архивов ничего полезного нет, пришлось мне самому идти в закрытую часть. Там нашлось. Так вот, «Стена Костей» — это некромагическое заклинание высшего уровня, требующее для своего создания массовое человеческое жертвоприношение. Известно, что это заклинание многократно увеличивает врожденный уровень силы мага, проводящего ритуал, а также временно делает его практически неуязвимым.
— Но Пресветлая Хейма не принимает человеческих жертвоприношений. Значит, речь идет о поклонении богу демонов…
— Нет, там сложнее, — перебил меня Теаган. — Каким-то образом — я не знаю каким — ритуал зациклен на самого мага. То есть жертвы он приносит самому себе.
— Это… — я замолчал, даже не зная, что тут сказать.
— Готовясь принять власть, я изучал все существующие кланы, — продолжил Теаган. — Старшие более подробно. Но, как оказалось, все же недостаточно. Энхардцы… Помнишь, ты как-то удивлялся, почему им всегда всё сходило с рук, включая заговоры против короны? Я нашел объяснение.
Глава 28
— Рассказывай, — сказал я, понимая: вряд ли мне понравится то, что услышу.
Теаган кивнул.
— Если вкратце, то все энхардцы — маги смерти.
Так…
Не это ли говорил обо мне фальшивый Ирдан, когда притворялся нашим с Кастианом наставником? Правда, тогда я был уверен, что это связано с моим демоническим, а не человеческим наследием.
— А если поподробней?
— Можно и поподробней, — согласился Теаган. — Ты ведь наверняка знаешь историю зарождения этого клана? Вернее, ее общепринятую версию?
— Знаю, — согласился я.
Я прочитал об Энхард всё, что только смог найти, но информация в других книгах не особо отличалась от той рафинированной истории, которая давалась в «Хрониках кланов» и которую я изучил еще в архивах Дасан.
— В официальной истории основатель клана Энхард показан как могущественный маг и благородный человек, но правдива лишь первая часть, — продолжил Теаган. — В один прекрасный день он появился будто из ниоткуда — взрослый, обученный, магически невероятно сильный, но при этом коварный и безжалостный, не гнушающийся бить в спину или предавать своих союзников. Тогда как раз был пик очередной демонической волны, Империя истекала кровью, старые кланы ослабели, поэтому ему легко удалось создать собственную армию и подмять под себя многие владения. Тогда же он впервые использовал заклинание «серой смерти». Не слышал о таком?