Я покачал головой.
— Я тоже прежде не слышал, — сказал Теаган. — Это произошло, когда одну из таких захваченных им территорий, где основатель Энхард в то время находился, окружили демоны, среди которых было несколько высших. Защита той территории — надежная, старинная, — должна была пасть в течение нескольких часов. Тогда основатель Энхард один вышел за пределы щитов, а когда вернулся, от армии демонов, включая высших, осталась лишь серая пыль. И не только от них — все живое на расстоянии в несколько миль тоже превратилось в прах, и немногие выжившие люди, и животные, и насекомые, и растения, и даже корни деревьев, уходящие глубоко под землю.
Я слушал молча, не зная, что сказать, и стоит ли говорить хоть что-то.
— Когда известие об этом разнеслось по стране, остальные кланы испугались. А Церковь, — Теаган криво усмехнулся, — Церковь насторожилась. — После того случая основатель Энхард еще четыре раза использовал то заклинание против демонов, всякий раз успешно. К тому времени его боялись настолько сильно, что, когда он потребовал официального признания основанного им клана и, более того, признания клана Старшим, его требование было удовлетворено. Чтобы тебе было понятней, никакому другому клану за все пять тысяч лет существования Империи не было позволено сразу оказаться среди Старших, перешагнув ступень Младшего. Ходили слухи, что амбиции основателя Энхард этим не ограничивались, что он желал примерить императорскую корону. И у него, вполне возможно, получилось бы — если бы он не умер.
— Догадываюсь, что не своей смертью, — пробормотал я.
— Правильно догадываешься, — Теаган чуть улыбнулся, потом его лицо вновь стало серьезным. — Дети первого энхардца, похоже, опасались, что без их могущественного отца их попытаются лишить как статуса Старшего клана, так и захваченных земель. Во-первых, как напоминание, все новые главы клана стали добавлять к своему имени титул «Сын серой смерти» или, соответственно, «Дочь». Во-вторых, постепенно начали расползаться страшноватые слухи уже об их собственных делах, о странных ритуалах, о массовых безымянных могилах… Найти и доказать ничего не удалось, но их предупредили, что делать такие вещи не стоит, и слухи постепенно прекратились.
Со временем выяснилось, что все энхардцы, рожденные в законном браке и признанные духами предков, не способны лечить. То есть целительская магия им недоступна в принципе. Кроме того, они не могут управлять силой растений. А еще, за все пятнадцать веков существования клана, никто из его глав не умирал своей смертью.
— Это ведь ненормально? — спросил я.
— Это странно, — Теаган кивнул. — И очень похоже на проклятие. Однако наши архивы не зафиксировали ни единой попытки энхардцев от этого проклятия избавиться.
— Дана Дасан как-то упоминала, что за измену прежняя дана Энхард обратила своего мужа в прах. Это было заклинание «серой смерти»? — спросил я.
Тогда я не придал особого значения способу умерщвления дедушки, меня больше впечатлил сам факт. Но сейчас, после рассказа Теагана, я посмотрел на ту ситуацию чуть иначе.
— Вероятно оно, — Теаган кивнул. — Хотя энхардцы будут отрицать. За последние века они ни разу открыто не использовали «серую смерть».
— Почему?
— Насколько я понял, пытаются доказать остальным кланам, что они, энхардцы, такие же нормальные маги, как и все остальные.
Я нахмурился.
— А что, в этом есть сомнения?
Теаган взглянул на меня удивленно.
— Рейн, это единственный клан, все урожденные члены которого — маги смерти. Это единственный клан, уже полторы тысячи лет занимающийся некромагией. Пусть прямых доказательств достать и не удалось, но косвенных полно. Прежде, до появления первых энхардцев, вообще считалось, что некромагия — это врожденное умение некоторых видов демонов. А тут оказалось, что ею владеют чистокровные люди. Причем другие кланы тоже пытались, подражая энхардцам, но не получилось ни у кого.
— И Церковь ничего с энхардцами не сделала?
— Ну почему. Их предупредили по-хорошему. Как я уже говорил, поймать на горячем энхардцев не удалось — свидетели вдруг умирали, массовые захоронения исчезали, места проведения ритуалов оказывались чистыми от использования какой бы то ни было магии, а те энхардцы, которых братья Вопрошающие забирали на допросы, ничего не знали.
— Ясно, — пробормотал я. Мне действительно было ясно, особенно о «ничего не знающих» энхардцах. Они просто приказывали себе временно забыть все, что могло вызвать гнев Церкви. — А зачем им казаться обычными магами перед другими кланами? Некромагию Церковь, естественно, не одобряет, но чем смущает «серая смерть», если она направлена на демонов?
Теаган кивнул.
— Энхардцы, вероятно, рассуждали так же. Но восемь веков назад они влезли в заговор против короны, убили всю семью императора, однако, по случайности, сам он выжил и решил в отместку уничтожить их клан…
— Ожидаемо, — сказал я.
— Так вот, и от самого императора, и от его армии осталась лишь пыль, а земля, по которой они шли, превратилась в серую пустыню, где ничего не росло еще много десятилетий…
— Но если энхардцы так сильны, почему они не захватили трон?
— О, они захватили, — Теаган криво улыбнулся. — Как раз тогда, восемь веков назад, убив императора. Вот только все остальные кланы, и Старшие, и Младшие, в редком порыве единодушия отказались им подчиняться. Не сопротивлялись, не воевали. Просто закрылись в своих корневых землях.
— Почему?
Теаган бросил на меня взгляд, подразумевавший, что я и сам должен был это понять.
— Именно потому, что энхардцы настолько могущественны. Императорский клан должен быть лишь первым среди равных, первым среди других Старших кланов, но не тем, кто способен с легкостью уничтожить всех остальных.
Энхардцы это тоже поняли и отступили, будто бы ничего и не было. Разве что вместо уничтоженной ими династии воцарилась другая — Аэстус. Вскоре — в сравнительном смысле, конечно, — главы клана Энхард перестали называть себя детьми «серой смерти», и, по их настоянию, из всех официальных хроник упоминания об этом заклинании было вычищено, как и любые слухи о некромагии. Более того, угрозами, уговорами и подкупом они постепенно заставили вообще убрать само упоминание «магов смерти» из всех официально издающихся книг и учебников по магии. Ну и заодно удалили упоминание о «магах жизни» — чтобы никто не задавался лишними вопросами.
— Значит, они по-прежнему мечтают о троне? И это, по сути, игра в долгую?
— Похоже на то, — согласился Теаган. — Конечно, каждый из Старших кланов и многие из Младших ведут свои собственные хроники. Но древняя история пугает куда меньше, чем то, что видишь своими глазами.
Он немного помолчал, потом добавил:
— Завтра дана Вересия приглашена на аудиенцию к Таллису. Если хочешь, можешь тоже присутствовать.
— Зачем приглашена?
— В первый же день после нашего возвращения я приказал своим людям, находящимся рядом с корневыми землями Энхард, проверить услышанные тобой слухи. Когда все подтвердилось, я сообщил Таллису. Идея с аудиенцией была уже его собственной.
— Дана Вересия знает, почему ее вызвали?
Теаган пожал плечами.
— Таллис сказал, что придумает какую-нибудь достаточно невинную, но при этом важно звучащую причину. Не хотелось бы, чтобы дана вдруг заболела и потому не смогла посетить аудиенцию.
Значит, Вересия не будет знать о настоящей причине вызова.
— Я буду присутствовать, — решил я. — Неофициально.
— В каком смысле?
— В том, что о моем присутствии будешь знать только ты.
Теаган посмотрел на стену, сквозь которую я прошел в его кабинет, явно сделал из моих слов верный вывод и вздохнул.
— Зачем тебе скрываться?
Я поморщился.
— Дана Вересия знает меня в лицо, но при этом ей не известно ни мое имя, ни что-либо еще.
— Как понимаю, ваше знакомство прошло не очень удачно?